Он сообщил, что взял вас в пять тридцать на Сивцевом Вражке и доставил в Чертаново, угол Варшавского и Сумской. Вы не будете отрицать?
РЖАВЦЕВ. Не буду.
ИНДЕЙКИН. Таким образом, в Канузино в ту ночь вы не ездили?
РЖАВЦЕВ. Ах, про Канузино! Туда я ездил днем. На автобусе. Туда и назад.
ИНДЕЙКИН. В котором часу вы уехали из Канузино?
РЖАВЦЕВ. Точно не помню. Что-то около двух.
ИНДЕЙКИН. У вас опять неувязка со временем. С двенадцати до часу вы находились в читальном зале Библиотеки имени Первого Мая, на Ленинском проспекте. Разве не так?
РЖАВЦЕВ. Верно. В библиотеке имени Первого Мая.
ИНДЕЙКИН. Библиотекарша опознала вас по фотографии. Осталась запись в книге регистраций: «Ржавцев Р. Р.», «выдан сборник пьес Шиллера».
РЖАВЦЕВ. Я люблю библиотеки. Запах книг. Старухи, уткнувшиеся в романы девятнадцатого века, пионеры. И библиотекарши, такие же, как и лет двадцать назад. Когда я сел с томиком Шиллера, вокруг меня все были в очках. Мне даже как-то стыдно стало, что я без очков.
ИНДЕЙКИН. За три дня до отъезда вы интересовались драмой Шиллера «Разбойники» в библиотеке вашего института. Шиллера там не оказалось.
РЖАВЦЕВ. Да, библиотека у нас не очень…
ИНДЕЙКИН. Когда я узнал, что вы искали Шиллера в институтской библиотеке, то предположил, что вы продолжите поиски в районных библиотеках. И не ошибся.
РЖАВЦЕВ. Я с детства мечтал стать благородным разбойником. Отметьте: благородным. Но разбойник из меня не получился. Хлеб свой насущный добывал я скучным и малооплачиваемым трудом.
ИНДЕЙКИН. И этот скучный и малооплачиваемый труд дал вам возможность приобрести путевку за границу?
РЖАВЦЕВ. Накопил.
ИНДЕЙКИН. И где держали деньги?
РЖАВЦЕВ. В чулке.
ИНДЕЙКИН. Не похоже на вас, Ростислав Романович. Деньги вам кто-то дал. Только кто? У вас была только одна знакомая, которая могла вам ссудить подобную сумму. Не она ли помогла вам с путевкой?
РЖАВЦЕВ. Спросите у нее.
ИНДЕЙКИН. Зайчикова Елена Витальевна вышла замуж за гражданина Ирака и уехала с ним в Ирак. Найти ее не представляется возможным.
РЖАВЦКВ. Жалко.
ИНДЕЙКИН. Вернемся к вашей поездке в Канузино. Я уже слышал две версии. Первая: вы хотели собрать всех педагогов. Версия гуманная, но, скажем по правде, малоубедительная. Вторая — героическая: хотели отомстить за отца Зайчиковой. Достойная версия, но тоже не очень правдоподобная. Третьей версии у нас нет. Пока нет. Теперь об убийстве Крышкиной. Убита она была у себя в квартире. Патологоанатом утверждает, что смерть наступила в результате удара по голове неустановленным тяжелым предметом где-то между тринадцатью и шестнадцатью часами. Никаких отпечатков пальцев посторонних людей в квартире не обнаружено.
РЖАВЦЕВ. Разбойник — человек-невидимка.
ИНДЕЙКИН. Нет, не невидимка. Обыкновенный человек. И, как у каждого человека, у него есть слабости. И одна из них его подвела. Простая человеческая слабость. Он любит пирожки. Вас не интересует, какие пирожки он любит?
РЖАВЦЕВ. Нет.
ИНДЕЙКИН. Он любит пирожки с повидлом. Уже забыли про такие?
РЖАВЦЕВ. Почему же? Не забыл. Семь копеек пирожок.
ИНДЕЙКИН. Вы допустили такую же ошибку, что и он. В Москве пирожок с повидлом действительно стоил семь копеек. А вот на автобусном вокзале в Канузино — восемь.
РЖАВЦЕВ. Крохоборы.
ИНДЕЙКИН. Верно. Но не меньший крохобор и этот человек. Начал скандалить из-за одной копейки. Представляете себе: из-за одной копейки! Дал десять копеек. Продавщица ему дала сдачи две копейки. Он потребовал еще копейку. Она объяснила, что у них пирожок стоит восемь копеек. Он ее обругал. Но копейку требовать не стал.
РЖАВЦЕВ. Опять счастливый конец.
ИНДЕЙКИН. Не совсем. Продавщица его запомнила. И когда ей показали его фото, она его опознала. Вы догадываетесь, кто это?
РЖАВЦЕВ. Во всяком случае, не я.
ИНДЕЙКИН. Верно.
РЖАВЦЕВ. А кто?
ИНДЕЙКИН. Главный персонаж этой истории. Тот, кто убил Крышкину.
РЖАВЦЕВ. И кто же это?!
ИНДЕЙКИН. Ваш приятель Барсуков Николай Антонович.
Занавес.
Картина третья
Там же. РЖАВЦЕВ И ИНДЕЙКИН.
РЖАВЦЕВ. Не мог Барсук литераторшу убить! Не мог! Обмануть, украсть — это он мог, но убить… Кишка тонка.
ИНДЕЙКИН. Да нет. Не тонка.
РЖАВЦЕВ. Его арестовали?
ИНДЕЙКИН. Нет.
РЖАВЦЕВ. Почему?
ИНДЕЙКИН. Инцидент с пирожком доказывает, что он был в Канузино. Только это — и ничего больше.
РЖАВЦЕВ. То есть, если бы не пагубная страсть к пирожкам с повидлом, Барсук вошел бы в анналы отечественной судебной хроники как человек-невидимка?
ИНДЕЙКИН. Не совсем невидимка. Его видели выходящим из дома Крышкиной. Знали ли вы гражданку Кутафину Варвару Митрофановну?
РЖАВЦЕВ. Нет, такую не знал.
ИНДЕЙКИН. Это соседка покойной Крышкиной. Если не возражаете, я ознакомлю вас с ее показаниями.
РЖАВЦЕВ. Снова кино?
ИНДЕЙКИН. Куда же без него.
Загорается свет над столом СЛЕДОВАТЕЛЯ. Там сидит старуха в вязаной кофточке. Это КУТАФИНА.
РЖАВЦЕВ. Такие в мои годы сидели у каждого подъезда. Сидели и все обо всех знали.
ИНДЕЙКИН. Кутафина Варвара Митрофановна. Третьего июня 1987 года.
СЛЕДОВАТЕЛЬ и КУТАФИНА.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Имя, фамилия, где работаете, семейное положение, где проживаете?
КУТАФИНА. Кутафина Варвара Митрофановна. Семьдесят один год. На пенсии уж, почитай, шесть годков. Живу: Комсомольская, 28, квартира 24.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Хорошо ли вы знали вашу соседку, ныне покойную Крышкину Антонину Матвеевну?
КУТАФИНА. Знала. Пенсия у нас с ней, почитай, в один день была, ей восьмого, а мне девятого. Так мы с пенсии торт «Сказку», а то и бутылочку красненького. Сидим вдвоем, про наши дела старушечьи рассуждаем. В нашем-то возрасте подружек выбирают не по нраву, а по паспорту, чтобы годочки совпадали…
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Припомните, пожалуйста, тот день, когда Крышкина была убита. Может быть, вы видели в тот день кого-то постороннего?
КУТАФИНА. Никого не видела. Каждый день сижу у окна, что солдат в будке, а тут ушла часы ремонтировать. Когда покупала, хорошие часы были, а тут бежать начали. А в тот день проснулась утром, чайник вскипятила, соседке звоню, Клавдии Михайловне, спрашиваю, как самочувствие? А она: «Ты что, очумела? Три часа ночи. У меня в это время нет никакого самочувствия»…
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Итак, вы пошли сдавать в ремонт часы. Что дальше?
КУТАФИНА. Сдала я часы в ремонт, возвращаюсь, прохожу мимо двери Матвевны, а она открыта. Захожу, а Матвевна на полу без сознательности. Позвонила в милицию. Приехали быстро. Наш участковый Павел Платонович сказал мне: «Давай посмотрим, Митрофановна, не забрал ли чего разбойник»? А что у Матвеевны брать? Ложка какая-то старинная да стекляшка, что на шее болталась, голубая. Стекляшку сорвал, видать, по злобе, что денег не нашел. А ложку не взял.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Может
