– Мммм… У меня была еще одна мысль, но она, полагаю, страдает от того же недостатка: я подумал, может он хочет организовать экспресс-семинар для людей из IDCC.
– Ты прав, та же проблема.
– Мммм… – Когда Грей заговорил снова, они успели пролететь еще десять километров. – Может, он хочет перехватить контроль? Скоп – штука немаленькая; Феликс хочет, чтобы ее обслуживали на стороне Штатов.
Хант обдумал его слова. – Вряд ли. Он слишком уважает Фрэнсиса, чтобы отколоть такой номер. Он знает, что Фрэнсис прекрасно с этим справится. Да и вообще такие грязные делишки не в его стиле. – Хант сделал паузу, чтобы выдохнуть облако дыма. – Как бы то ни было, мне кажется, все не так просто. Насколько я понял, даже Феликс не до конца уверен, в чем тут дело.
– Мммм… – Поразмыслив еще немного, Грей решил отказаться от дальнейших экскурсов в дебри дедуктивной логики. Он задумался о нарастающей волне пассажиров, направлявшихся в сторону бара на палубе “C”. – У меня что-то тоже в животе бурлит, – признался он. – Будто запил суперострый карри ящиком Гиннеса. Пойдем-ка возьмем по кофе.
Посреди усеянного звездами черного вельвета, в полутора с лишним тысячах километров над ними, телекоммуникационный спутник Сириус-14 следил своими холодными и всеведущими глазами за движением авиалайнера, который мчался по пестреющей внизу сфере. Среди безостановочных потоков двоичных данных, курсировавших через его антенну, спутник засек вызов с главного компьютера Боинга Гамма-9, который запрашивал подробную информацию о прогнозе погоды в северной Калифорнии. Сириус-14 отправил сообщение Сириусу-12, парящему высоко над Канадскими Скалистыми горами, а двенадцатый, в свою очередь, переслал его на станцию слежения в Эдмонтоне. Оттуда сообщение при помощи оптоволоконного кабеля было ретранслировано в Управляющий Центр Ванкувера, и наконец, пройдя через вереницу микроволновых повторителей, оказалось на метеостанции в Сиэтле. Спустя несколько тысячных долей секунды, ответы потекли по той же цепочке в обратном направлении. Гамма-9 переварил информацию, внес одну-две незначительных коррективы в курс и план полета, а затем передал запись диалога на землю, в Престуикский Центр управления воздушным движением.
Глава 2
Дождь не прекращался больше двух дней.
Департамент Исследования Инженерных Материалов, входящий в состав Министерства Космических Наук, ютился в дождливой местности, занимавшей одну из складок Уральских гор, куда изредка проникал солнечный луч, отраженный от окна лаборатории или алюминиевых куполов на зданиях реактора. Валерия Петрохова из аналитического отдела, сидя в своем кабинете, обратила внимание на кипу отчетов, оставленных на столе для формального заверения. Первые два касались ничем не примечательных испытаний высокотемпературной коррозии. Она пролистала бумаги, пробежалась взглядом по графикам и таблицам, нацарапала свои инициалы на отведенной строке и кинула в лоток с надписью “Исходящие”. Затем она машинально принялась просматривать первую страницу отчета номер три. Внезапно она остановилась и удивленно нахмурилась. Она наклонилась вперед и начала заново, на этот раз внимательно читая текст и изучая каждое предложение. Наконец, она снова вернулась в начало отчета и методично прошлась по всему документы, время от времени делая паузы, чтобы проверить выкладки при помощи терминала с клавиатурой и дисплеем, расположенного на краю ее рабочего стола.
– Да это же неслыханное дело! – воскликнула она.
Долгое время она оставалась неподвижной, вперившись взглядом в стекавшие по окну капли, но ее разум был настолько далеко, что она не замечала ничего вокруг. Наконец, ее выдернуло из оцепенения, и она, повернувшись к клавиатуре, быстро ввела какой-то код. Вереница тензорных уравнений исчезла, уступив место профилю ее ассистента, согнувшегося над консолью в зале управления ниже по лестнице. Затем он повернулся, и профиль сменился изображением целого лица.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Запуск будет готов через двадцать минут, – сообщил он, предвосхищая ее вопрос. – Плазма уже стабилизируется.
– Нет – я хочу поговорить о другом, – сказала она, чуть быстрее, чем обычно. – Это касается твоего отчета 2096. Я изучила присланную мне копию.
– О… да? – Изменившееся выражение лица выдало в нем дурные предчувствия.
– Значит, это сплав ниобия с цирконием, – продолжила она, скорее, констатируя факт, чем обращаясь к нему с вопросом, – с беспрецедентной устойчивостью к высокотемпературному окислению и точкой плавления, которая, честно говоря, показалась мне совершенно неправдоподобной, пока я лично не провела испытания.
– По сравнению с ним наши плазменные кожухи – все равно что масло, – согласился Иосиф.
– И все же, несмотря на присутствие ниобия, он обладает меньшим сечением захвата нейтронов, чем у чистого циркония.
– Да, если речь о макроскопическом сечении – меньше миллибарна на квадратный сантиметр.
– Интересно… – задумчиво произнесла она, затем добавила более энергичным голосом:
– Помимо этого у нас есть цирконий в альфа-фазе с примесью кремния, углерода и азота, который, несмотря на это, демонстрирует высокую устойчивость к коррозии.
– Горячий углекислый газ, фториды, органические кислоты, гипохлориты – мы перебрали весь список. Как правило, реакция начинается, но быстро затухает из-за образования инертных барьерных слоев. Теоретически его можно было бы разрушить в несколько этапов, подбирая нужный цикл реагентов в точно выверенной последовательности, но для этого бы потребовался целый химический завод, специализированный под одну, конкретную цель!
– И, что касается микроструктуры, – заметила Валерия, указывая в сторону бумаг на столе, – Ты охарактеризовал ее как волокнистую.
– Да. Вряд ли ее можно описать точнее. Основной сплав, судя по всему, формируется вокруг, скажем так, структуры, напоминающей микрокристаллическую решетку. По большей части она состоит из кремния и углерода с локальными вкраплениями некоторого соединения титана с магнием, которое нам пока что не удалось описать количественно. Такое я вижу в первый раз. У вас есть идеи?
На несколько секунд лицо женщины приняло отстраненный вид.
– Говоря по правде, прямо сейчас я даже не знаю, что и думать, – призналась она. – Однако интуиция подсказывает мне, что эту информацию нужно незамедлительно передать наверх; она может оказаться более важной, чем мы думаем. Но первым делом я должна убедиться в фактах. Пока что тебя сможет заменить Николай. Поднимайся в мой кабинет, и мы обсудим ситуацию во всех деталях.
Глава 3
Штаб-квартира IDCC располагалась примерно в сорока километрах к востоку от Портленда, охраняя проход между вулканами Маунт-Адамс на севере и Маунт-Худ на юге. Именно здесь в далеком прошлом небольшое внутреннее море пробилось сквозь Каскадные горы, проторив канал к Тихому океану, впоследствии ставший могучей рекой Колумбия.
Пятнадцать лет тому назад на этом месте располагалась принадлежавшая правительству Бонневильская Лаборатория Нуклонного Вооружения. Здесь американские ученые совместно с коллегами из Федерального Научно-исследовательского Института в Женеве (Соединенные Штаты Европы), разработали теорию мезонной динамики, которая впоследствии привела к созданию нуклонной бомбы. Теория предсказывала “чистую” реакцию, на порядки превосходящую термоядерный синтез по величине энергетического выхода. Доказательством этому служили дыры, которые бомбы проделали в пустыне Сахара.
В этот период истории напряжения на почве идеологии и расизма, доставшиеся человечеству в наследство от двадцатого столетия, были буквально сметены всеобщей волной изобилия и падения рождаемости на фоне распространения высокотехнологичного образа жизни. Традиционные монолиты распрей и подозрений рассыпались в прах, когда расы, нации, секты и конфессии оказались неразрывно сплавлены друг с другом в одном глобальное, однородное общество планетарных масштабов. Когда человечеству, наконец, удалось разрешить неразумные территориальные споры политиков, давным-давно покинувших этот мир, и государства-нации повзрослели, оставив позади подростковое безрассудство, оборонные бюджеты сверхдержав стали сокращаться все быстрее и быстрее с каждым годом. Создание нуклонной бомбы лишь ускорило неизбежное. По всеобщему согласию глобальная демилитаризация стала свершившимся фактом.
