Читаем без скачивания Ослиная порода. Повесть в рассказах - Полина Жеребцова

Сидя около кровати на коврике, который по моей вине лишился шерсти, я погрозила таксе пальцем и сказала:

– Ай-ай-ай!

Такса завиляла хвостом и пообещала, что будет пить чай с медом и горло у нее не разболится. После этого мы вместе пошли к реке, где жили индейцы. Я собиралась попросить их научить меня стрелять из лука.

– Ты хочешь посмотреть, на что я способна? – словно из другого мира раздался мамин вопль. – Ты пожалеешь, что посмела ослушаться меня!

Пока я соображала, что происходит, живая такса на моих глазах превратилась в обычный кусок пластмассы, а мама собрала все игрушки в большую картонную коробку. Закончив, она гордо взяла мое имущество в руки и заявила:

– Теперь ты можешь проститься со всеми своими игрушками! Хватит! Наигралась! Пора книги читать.

– Я не хочу прощаться, – сказала я.

– Придется! Я отдаю их другим детям. У этих детей никогда не было таких дорогих игрушек! Им родители не покупают. Их родители покупают себе украшения, выпивку и закуску, а на детях экономят. Мы же в тебя всю душу вкладываем, а ты неблагодарная скотина. Поэтому я все подарю чужим малышам!

– Хорошо.

– Что?! – Мама оторопела. – Ты должна рыдать… и умолять меня этого не делать! Правда, я все равно поступлю по-своему.

Но плакать мне не хотелось.

– Я не хочу плакать…

– Странно. Но мне пора… – Мама хлопнула дверью и вышла.

Из подъезда на улицу вело шесть ступенек, так как мы жили на первом этаже.

Я, подбежав к двери, открыла ее и увидела залитый солнцем подъезд. Отчего-то мне вдруг показалось, что все происходящее какая-то сущая нелепица, будто смотришь в грязное стекло и не можешь увидеть реальность.

Мама стояла посередине нашего двора и раздавала мои игрушки соседским детям, у которых никогда не было таких замечательных кукол, мячиков, паровозиков и таксы, как у меня.

– Я вам все дарю! – говорила мама. – Моя дочка меня не слушалась, не убрала игрушки вовремя, и за это я наказала ее! Теперь все это ваше!

Увидев, что я вышла из подъезда, мама стала кричать громче:

– Подходите! Подходите! Забирайте игрушки! Моя дочь их недостойна!

Чумазые соседские малыши хватали мои игрушки из коробки, счастливо смеялись, издали строили мне злобные рожицы и, дразнясь, высовывали язык.

Некоторые выкрикивали:

– Теперь это моя машинка!

– Мой слоненок!

– Моя посуда: чайник и чашки! Никогда их тебе не отдам!

Я стояла и смотрела на происходящее, не предпринимая никаких действий, чтобы забрать назад свои сокровища.

– Теперь кубики и пупсики – не твои игрушки! – Громкий мамин голос был обращен ко мне. – Это я их тебе покупала… ну и дедушка кое-что… Поэтому я могу подарить игрушки кому захочу.

«Действительно, – подумала я. – А почему бы и нет?» – и сама себе удивилась, что не расстроилась.

Раздав все игрушки, мама с пустой коробкой пошла назад.

Соседки, сидевшие на скамейках, шептались:

– Опять чудит! Воспитывает! – и подсказывали маме: – Дорого тебе обойдется каждый раз дочкины игрушки раздаривать. Дешевле – по попе ремнем!

– Не помогает, – жаловалась мама, довольная поддержкой.

Дома я села на диванную подушку, лежащую около кровати, и стала смотреть на коврик.

– Тебе что, совсем не грустно? – удивленно спросила мама.

– Нет!

– Ах ты упрямый осел! Все любуешься ковриком, который испортила? – и она стукнула меня по плечу.

Я вспомнила маленькую таксу, которой не избежать ангины, ведь никто не догадается дать ей чай с медом, и на глаза навернулись слезы.

– Плачешь? – Мама была довольна. – Посиди и подумай над своим поведением! – добавила она и ушла на кухню.

Вечером пришел дедушка и принес мне книжку-панорамку про корову.

Она стала моей новой игрушкой.

Гусеница-дракон

На Кавказе, где я родилась, очень тепло. Урожай картошки жители собирают два раза в год, а бывает, даже и три, если повезет! Фрукты, овощи и ягоды растут на каждом шагу.

Старики знают удивительные легенды о нашем крае.

– Когда Бог раздавал землю, – рассказывал старый сапожник Идрис в нашем многонациональном дворе, – все народы пришли вовремя, а ингуши и чеченцы опоздали. В пути они пели и танцевали, оттого и задержались. Бог разгневался и сказал: «У меня нет больше земли! Грекам я отдал Грецию, французам – Францию, туркам – Турцию. Уходите ни с чем!»

Но вайнахи[1] искренне молились и просили прощения, поэтому через какое-то время Бог смилостивился: «Я отдам вам красивое, но опасное место среди синих гор, ибо горы ближе всего к моему небесному престолу». Так мы оказались здесь!

Дворовые ребятишки слушали каждое слово дедушки Идриса, затаив дыхание, а он угощал их пряниками и уходил домой.

Около нашего подъезда росли три клена, большие, зеленые, под ними стояли деревянные скамейки, на которых все время кто-то сидел: мужчины, женщины или старики. Вокруг бегали малыши, играли в догонялки. Казалось, ничто и никогда не нарушит идиллию.

Однажды я услышала удивленные возгласы, взрослые вскочили с насиженных мест, и мне пришлось минут пять расталкивать детвору локтями, чтобы пробраться в центр толпы и понять, что произошло.

Мальчишки нашли гусеницу!

Надо сказать, что каждое лето с деревьев за воротник падали десятки гусениц, отчего девчонки пищали и визжали, а мальчишки радовались и, отряхивая гусениц, били их палками. Гусеницы нескончаемым потоком пересекали дорожки, и особо злостные хулиганы давили их ногами, при этом их сандалики окрашивались в зеленый цвет. Да-да, дорогие читатели, у гусениц королевская кровь – зеленого цвета!

Но все гусеницы, которых я видела раньше, были не больше спички. Другие в наших краях не водились. Однако то, на что сейчас смотрели взрослые и дети, поразило всех: это был зверь, размером с тюльпан, мохнатый и разноцветный! Но… но это была гусеница! Каким образом она появилась на ветке клена?

– Тропическая красавица! – шептали соседи. – Такие живут исключительно в Африке! В нашей стране подобных гусениц никто никогда не видел!

Гусеница была в ширину со спичечный коробок. Все ее тело украшали разноцветные ворсинки: синие, красные, черные, зеленые, желтые, оранжевые.

Гусеницу посадили обратно на дерево и разошлись. Я догадалась, что мальчишки задумали недоброе. Я прочитала это по их глазам.

Семи-восьмилетние сорванцы взяли целлофановые пакеты и расстелили их на железной крышке канализационного люка, сверху положили тропическую гусеницу.

– Тащите спички! – распорядился один из них.

– Отпустите ее! – сказала я.

– Пошла отсюда, малявка! – закричали мне.

Я, четырехлетняя, попыталась отобрать гусеницу, которая уже почти доползла до края люка, но мальчишки оттолкнули меня, и я упала. Кто-то из них принес спички.

– Сейчас мы ее спалим! Сожжем! – радовались проказники.

Я побежала к взрослым, сидевшим на скамейке. Среди них я узнала бабушку своего друга Сашки.

– Помогите! – попросила я. – Помогите!

– Что такое? Где твоя мама? – спросила Сашкина бабушка.

– В магазин пошла за хлебом! Помогите!

– Да что случилось?

– Мальчишки хотят сжечь гусеницу! – заплакала я.

– Вот дурочка! А тебе какое дело? – искренне удивилась старушка.

– Помогите! Ее еще можно спасти!

– Не говори глупости! Кому нужен этот вредитель?!

Со слезами на глазах я побежала обратно к люку, где пылал огонь, в котором горела ни в чем не повинная гусеница. Мальчишки, взявшись за руки, приплясывали рядом. Увидев меня, они издали победный клич и, как только я приблизилась, толкнули меня. Не удержав равновесия, я упала. Тем временем языки пламени сделались меньше, а черный пепел, бывший некогда прекрасным созданием, развеял ветер.

– Что ты лежишь на земле?! – Подошла мать с булкой хлеба в авоське. – Быстро иди домой!

Я была очень подавлена и молчала.

– Ни звука не издаешь! Уж не заболела ли ты? – поинтересовалась она, отправляя меня спать после обеда.

Хотела я или нет, но два часа после обеда полагалось лежать молча, закрыв глаза, чтобы не вызвать гнева и шлепков. Однако на этот раз я действительно заснула. И приснилось мне, что гусеница жива, что она не умерла, не сгорела, а превратилась в маленького дракона. Пушистый дракон с множеством лапок летал вокруг моей деревянной кроватки: он извивался в воздухе, прыгал и танцевал. Я долго наблюдала за ним, пока не поняла, что проснулась. Но несмотря на это гусеница, которую сожгли злые мальчишки, никуда не исчезла. Я громко и страшно заревела.

Испуганный дедушка Анатолий прибежал из кухни. Он и мама пили на кухне чай.

– Что случилось? Что такое? – спросил он.

Даже когда в комнате появился дедушка, гусеница продолжала парить в воздухе! Она сделала еще пару кругов вокруг моей кроватки, и только затем побледнела, словно на старом выцветшем фото, и растворилась в воздухе.

Давясь слезами, я начала выкладывать деду запутанную историю про удивительное пушистое создание, любопытных, но равнодушных людей и злых мальчишек.