Тяжело дыша, Стас отстранился, сорвав разочарованный стон. Был возбужден до предела, но не хотел, чтобы все закончилось так быстро. Спустил штаны, вернулся к кровати и, перехватив воинственный взгляд, коснулся членом ее губ.
Ирина недовольно отвернулась, не желая принимать его правила, но он был непреклонен. Зажал нос, вынуждая открыть рот и протолкнул член внутрь. Она опасно сомкнула зубы, едва ощутимо дотрагиваясь до тонкой нежной кожи. Стас хищно зашипел, но не отступил. Осторожно проникал ей в рот, жадно рассматривая эту картину и наслаждаясь ей.
Ирина сдалась его натиску, подчинилась, возбуждаясь еще сильнее от происходящего. Находилась в полной власти Стаса и получала от этого какое-то извращенное удовольствие. Мозг окончательно отключился, остались только первобытные инстинкты и горящий взгляд. Он проникал глубоко внутрь, пробуждая ее истинную сущность, лишая ненужных комплексов. Ирина четко ощущала, как в ней просыпается энергия, способная свернуть горы, а за плечами растут крылья. Необычное, но приятное чувство полета окутало ее.
Чувствуя скорую развязку, Стас отстранился и накрыл ее своим телом. Жадно впился в искусанные губы и вошел в нее одним резким движением. Ирина громко застонала и выгнулась навстречу, увеличивая глубину проникновения. Резкие, ритмичные толчки с каждой секундой приближали к сладостной бездне. Всепоглощающая страсть захватила тела, сплела души. Они двигались в едином ритме, стремясь к единой цели. Оргазм был похож на ядерную вспышку и на несколько секунд ослепил, оставив лишь яркую пелену перед глазами…
Немного придя в себя, Стас скатился на бок и посмотрел на Ирину. Она лежала, прикрыв глаза, и часто дышала. Почти полностью обнаженная, со связанными руками, уже взятая им, но вряд ли покоренная. Даже в такой патовой ситуации Ирина выглядела королевой. Точно ведьма. За все время он не услышал от нее ни единого слова, и это напрягало. Убрал с лица влажные, спутанные волосы и невесомо коснулся губ своими, ощущая, как в душе поднимается волна чего-то теплого и приятного. Такие эмоции совершенно не входили в список Стаса, поэтому он поспешил затолкать их поглубже внутрь.
Как-то все не очень у них получилось… но сделанного не вернешь. Надо признать, было неожиданно круто. Теперь Ирина, скорее всего, будет ненавидеть его еще сильнее, а когда полностью придет в себя, и вовсе растерзает… А могла бы подарить хоть чуточку женской ласки, хоть намек на ответный поцелуй? Хотя бы полукасание рукой… Бред! Не будет этого всего. Просто секс, чтобы выплеснуть эмоции. Да и не нужна ему вся эта ванильная ерунда.
Встав с кровати, Стас быстро привел себя в порядок, посветил телефоном и включил ночник. Комнату залил мягкий тусклый свет, обнимая худенькую фигурку, сжавшуюся под его взглядом. Он мысленно выругался, ощущая себя последним идиотом, отчаянно не понимал, какого хрена здесь происходит. Почему еще несколько минут назад изнывавшая от его ласк женщина стала окаменевшим истуканом.
Молчание Ирины сильно затянулось, и это напрягало. Что-то менялось внутри него от этой гробовой тишины. К животному сексуальному желанию стремительно примешивалось что-то необычное, пока еще эфемерное и едва ощутимое, но уже выносящее мозг своим существованием. Это ему совсем не нравилось, надо было срочно разруливать ситуацию, чтобы не усугубить.
— Ты, надеюсь, драться не будешь? — попытался пошутить он, чтобы хоть немного разбавить скопившееся напряжение, и достал ключ от наручников.
Ирина вновь промолчала, но Стас отчетливо слышал ее прерывистое дыхание. Щелчок замка — и руки свободны. Он помог ей сесть и осторожно растер запястья, чтобы разогнать кровь. Она даже не попыталась прикрыться… А в глазах, из которых исчезли хмель и желание, царила затягивающая беспросветная пустота.
— Ямпольская, ну хорош уже! Ответь мне что-нибудь, а то еще совесть замучает.
— У тебя есть совесть? — хмыкнула Ирина и посмотрела на него. В ее взгляде отчетливо читался презрительный приговор.
А Стас вдруг понял, что ему до жути хочется увидеть в ее глазах по отношению к себе не только ненависть, и от этого осознания скулы свело болезненной судорогой. До боли в кончиках пальцев захотелось обнять эти безвольно опущенные плечи, но он не решился.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Накрыл ее покрывалом, сжал лицо в ладонях и невесомо коснулся губ. Никакой ответной реакции.
— Ир, я… Мне уйти? — спросил прямо, решив не ходить вокруг да около.
Вместо ответа она плотнее завернулась в покрывало, легла на кровать лицом к стене и свернулась калачиком. Стас скрипнул зубами от злости и направился к выходу.
Ирина услышала, как хлопнула входная дверь, и открыла глаза. Пока он был рядом, не могла позволить себе никаких эмоций, не желая показывать слабость, а сейчас осталась наедине со своими демонами, которые безжалостно грызли изнутри. Вопросы, словно осиный рой, загудели в мозгу, болезненно жаля своей откровенностью. Как это все случилось? Что она наделала? Зачем переспала со Стасом? Горькая ухмылка исказила губы — не переспала, а позволила себя поиметь. Вот так мерзко и гадко, просто попользовал, как обычную шлюху, ведь Стас всегда получает то, что хочет.
Все те эмоции, что она замуровала внутри себя, как в коконе, отчаянно рвались наружу, разрывая грудную клетку. Почему не сопротивлялась?! Почему позволила этому произойти? Ответов на эти вопросы не находилось.
Все было как во сне. В какой-то момент ее просто парализовало. И… наручники. И жгучее желание захлестнуло штормовой волной. Она растворилась в нем на несколько минут, полностью избавившись от пустоты, что поселилась внутри.
Все эти дни Ирина сознательно и подсознательно возвращалась к мысли о том, что Дима сейчас там целует и ласкает свою Алену, а она одна…. Придирчиво рассматривала себя в зеркале. Вглядывалась в фигуру и лицо, ища морщинки, лишний вес, целлюлит. Она всегда любила себя и тут первый раз в жизни стала сама себе противна. Стала себе безразлична. Первый раз в жизни ей не хотелось делать макияж, укладывать волосы, вообще хоть как-то следить за собой. Ирина делала это только потому, что перемены могли броситься в глаза. А ей это было совсем не нужно. И так очень много людей знает слишком много.
Когда Стас подошел к ней, ей было все равно. Когда он надел наручники, ей и вовсе расхотелось сопротивляться. Хотя бы несколько минут ничего не решать самой, а только подчиняться. Надев наручники, Стас все решил за нее и тем самым в какой-то мере спас. Их секс был очень странным и необычным, но в то же время необузданным и страстным. Никогда прежде Ирина не испытывала ничего подобного, полностью отдалась искусным рукам и плыла по течению, пока не наступил оргазм, который вмиг прояснил голову, отрезвил, вернул к реальности.
А реальность состояла в том, что теперь Ирина была себе вдвойне противна. До тошноты. Сначала без объяснений ушел любимый мужчина, просто подсунул на подпись рапорт об увольнении. На нормальный язык это можно перевести как «товарищ подполковник, увольте меня от себя». Перерезал все нити. Начал новую жизнь, оставив весь хлам в старой. А хлам — это она. Стареющая, замученная работой, стервозная и всех вокруг строящая начальница. Стас наверняка подумал, что у нее от гормонов едет крыша, и поэтому достает его по работе. И вот так своеобразно решил помочь. А Ирина ему это позволила…
— Господи, что же теперь будет? — в ужасе прошептала она и уткнулась лицом в подушку, желая провалиться сквозь землю.
Стас — единственный человек, который мог поставить ее в тупик, мог ввести в замешательство и которого Ирина боялась. Никто этого не знал этого. Даже сам Стас. Может, конечно, чувствовал… Но внешне она старалась этого не показывать, мужественно отбиваясь в их многочисленных разборках. А теперь что? Он же просто будет делать то, что захочет… А она уже не сможет открыто выдержать его взгляд, боясь прочитать там много нового.
От одной мысли, что завтра придется идти на работу и встретиться с самодовольной физиономией Стаса, стало дурно. Ирина шумно втянула носом воздух и замотала головой, стараясь унять накатывающую панику.
