Токийское управление могло похвастаться достаточно высоким процентом раскрываемости самых сложных преступлений. Японские правоохранительные органы держали под жестким контролем своих сограждан. Управление безопасности на море и иммиграционная служба гарантировали: без их ведома ни один человек не исчезнет из страны. Местная полиция, опираясь на помощь домовладельцев, собирала сведения о жителях округи. Вся информация оседала в компьютерах главного полицейского управления. Кроме того, у полиции не было недостатка в добровольных доносчиках. По сути дела, если только преступник не обладал хорошо налаженными связями и не опирался на чье-то мощное покровительство, среди добропорядочных налогоплательщиков он был как в пустыне, где негде укрыться. Заметив нечто подозрительное, люди спешили уведомить полицию. Акидзуки не мог бы перечислить все мотивы, заставляющие их поступать именно так, а не иначе, но, если бы его спросили об этом, следователь, вероятно, сослался бы на историческую приверженность японцев духу порядка, подчинения младших старшим, уважения закона и властей.
Полицейский, оставленный в доме, где жил депутат Нирадзаки, просидел в подъезде целые сутки. За это время Акидзуки вместе с двумя помощниками проверил все квартиры. У каждого из жильцов было надежное алиби. Да и ни один из живущих в доме, по компетентному мнению Акидзуки, не был достаточно физически подготовлен, чтобы убивать ребром ладони. Все это были высокооплачиваемые служащие токийских компаний, и ничего тяжелее ручки они давно не держали в руках.
Акидзуки тщательно осмотрел вещи покойного депутата. Аккуратный, без единой складки черный костюм, на лацкане — хорошо знакомый каждому японцу значок члена нижней палаты парламента в форме одиннадцатилепестковой хризантемы с темно-бордовой каймой. Члены палаты советников носили точно такие же значки, но с окаймлением темно-голубого цвета.
Нигде в Японии значки не имели такого веса, как в здании парламента. С тех пор как в 1890 году к первой сессии парламента изготовили первый значок, этот символ принадлежности к высшему законодательному органу несколько раз менялся. После выборов депутаты получали новый значок, носить его обязан каждый парламентарий. Существовало более тридцати видов значков для секретарей и помощников депутатов, правительственных чиновников и журналистов, имевших право входа в здание парламента.
Из внутренних карманов пиджака Нирадзаки инспектор извлек черный кожаный бумажник с визитными карточками и пачкой десятитысячных ассигнаций, идеально чистый носовой платок, начатую пачку американских сигарет и стандартную пластмассовую зажигалку с большой арабской цифрой семь. Акидзуки показал зажигалку коллегам, и один из инспекторов объяснил ему, что такие зажигалки дают постоянным клиентам в крохотном баре возле Нихонбаси, который так и называется «Семь».
Акидзуки для порядка заглянул в этот бар, который оказался таким крохотным, что там и в самом деле никак не могло уместиться больше семи человек одновременно. Однако хозяйке помогали три бармена, поочередно наливавшие посетителям виски. Акидзуки обратил внимание, что полки в баре заняты бутылками виски, на которых красуются фамилии клиентов. Район Нихонбаси — один из самых оживленных в Токио, и многие заходили сюда после работы пропустить стаканчик из своей бутылки. Хозяйка бара показала инспектору бутылку виски, украшенную именем Нирадзаки.
— Он редко бывал у нас, и эту бутылку мы держали для него целых два года, но мы всегда были ему очень рады, — сказала она Акидзуки. — Приятный человек, и держался демократично. Любил петь, он родился на севере и знал много народных песен.
Рядом с телом Нирадзаки в лифте лежала папка. Молния на ней была застегнута, но после того, как инспектор очень осторожно исследовал ее содержимое, у него сложилось впечатление, что преступник папку открывал, рылся в бумагах, а возможно, и забрал что-то. Вдова Нирадзаки подтвердила, что ее муж всегда ездил в парламент с этой папкой, но что было внутри, она не знала. Муж не считал нужным посвящать ее в свои дела.
Папку Акидзуки отдал на экспертизу: если преступник был небрежен, могли остаться следы. Инспектор уже выяснил в штаб-квартире партии, куда Нирадзаки якобы вызвали в то утро, что никто из сотрудников депутату не звонил. Кто же выманил депутата из квартиры, чтобы убить его?
Накануне вылета в Токио подполковник Гейтс увидел в программе телевизионных новостей отрывки из выступления начальника научно-технического управления Японии перед журналистами. Начальник управления, одновременно возглавлявший Совет по вопросам развития космической промышленности, заявил, что ракетно-космическая программа страны оказалась под угрозой срыва из-за серьезных неполадок в полученном из США электронном оборудовании.
«По вине американских поставщиков окончательно вышел из строя спутник «Химавари-1», имеются крупные неисправности на «Химавари-2», не работают два из трех купленных в США основных агрегатов на спутнике «Юри-2А». Начальник управления презрительно отозвался о «надежности американской продукции». Электронное оборудование из США доставлялось в Японию в опечатанных «черных ящиках», вскрыть которые японские инженеры не имели права. Перед запуском ракеты в японский национальный космический центр в Кагосима прибыла бригада инженеров из американских аэрокосмических корпораций и устанавливала оборудование, сверяясь с секретными инструкциями.
Подполковника Гейтса не удивило резкое выступление японского министра; оно укладывалось в рамки нынешней политики Токио, где считали, что пора вести с США дело на равных.
— По нашим сведениям, — сказал подполковнику Гейтсу его непосредственный начальник, — консорциум японских фирм, занимающихся ракетостроением, разрабатывает проект создания новой модели, по своим параметрам сравнимой с нашими межконтинентальными баллистическими ракетами. Об этом они нас не сочли возможным информировать. В Вашингтоне весьма обеспокоены тем, что японцы скрывают от нас сведения о своей ракетной программе. Если ваши действия будут успешны, мы избавимся от ненужной настороженности в отношении нашего союзника. Ваш помощник, весьма компетентный в определенных делах человек, возьмет на себя выполнение той части задания, которая несовместима с вашим статусом.
Адмирал Уильям Лонг не сдержал данного себе после отставки обещания никогда не звонить в министерство военно-морского флота и, набрав номер коммутатора, попросил телефонистку соединить его с одним из своих бывших сослуживцев.
