Читаем без скачивания Глубокие воды Стикса - Анатолий Радов

- От Стрелка? – спросил низкий хрипловатый голос, и я почувствовал тепло под левым соском. Значит, этот хриплый приставил нож.

- Кто такой Стрелок? – поинтересовался я скучающим тоном.

- Ну Олег. Ты же от него?

- Вообще-то, насколько я знаю, Олега Курком погоняют.

- И где теперь хорошие сны снятся?

- На седьмом небе, в двенадцатом квартале, - буркнул я, и внутренне улыбнулся. Ещё один пароль, дополнительный. Только в отличии от первого весьма дурацкий.

- Пошли, - спрашивающий развернулся, и я последовал за ним. Мы быстро миновали прихожую и очутились в просторной комнате. Видимо, когда-то это был зал: с диваном, обтянутым кожей, с висящим на стене огромным SP-визионом, с ПУТом, встроенным в стену, и с какими-нибудь милыми обоями модной расцветки. Теперь же здесь были только голые стены, и воняло сыростью и гнилью.

Встретивший меня мужчина отошёл в сторону и на всякий случай наставил на меня автомат. Даже после того, как всё сошлось со знаками и паролями, асы не расслаблялись. Так было в каждом отряде, но я обиды не держал. Понимал. Да и не лично ко мне это недоверие было, а вообще к любому чужаку.

- Ты Лекс? – спросил меня пожилой мужчина, сидевший в углу, перед импровизированным столиком из перевёрнутого вверх дном ящика.

- Да, - просто ответил я, и мужчина указал мне на сложенные кирпичи, накрытые старыми тряпками. – Извини, кресел у нас нет.

- Михалыч, он без перчатки, - раздался голос из-за его спины, и послышались два чётких щелчка.

- Остынь, Лёха, - мужчина усмехнулся. – Это же Лекс. Ему перчатка без надобности.

Я снова перевёл зрение в ночной режим, стрельнул глазами влево-вправо. Шестеро. Двое в дальнем углу, один – который Лёха, за спиною старшего, сам старший, он же Виктор Михайлович, и двое справа от меня, ближе к входу.

Я присел, и Михалыч протянул мне левую руку, сильно задрав её вверх, чтобы ненароком не перевернуть расставленное на столике. Я же по-инерции выбросил вперёд правую, и рукопожатия не получилось.

- Извини, Михалыч, так и не привык за полтора года.

- Да ничего.

Он махнул рукой и улыбнувшись, указал на расставленные яства.

- А насчёт еды как? Употребляешь? Или тебе оно тоже без надобности?

- Ну, вообще-то без надобности, но употребляю. Ради удовольствия. А откуда такие деликатесы? - я кивнул в сторону открытой консервы с чёрной икрой.

- Да парни из Калиновского отряда недавно продовольственный экспресс с рельс сбросили. Рельсов-то на нашей земельке много, на каждом километре постовика не поставишь, вот и чудят парни. Там около полусотни юсовцев было в охране, но наши их легко положили. Говорят, пьяные половина были в дупель. Из того, что везли, видимо и нажрались, твари.

Михалыч коротко рассмеялся.

- А это, - он подвинул банку ближе ко мне, - Наверное, нашим пастухам предназначалось. Администраторским всяким. На.

Я увидел протянутую в мою сторону ложку из нержавейки.

– Чистая, – зачем-то успокоил Михалыч и я улыбнулся.

- Да мне всё равно. Всё что ненужное внутрь попадёт, один хрен сдохнет. Та-ак, давненько я такого не ел. Красиво встречаешь, Виктор Михалыч.

Зачерпнув полное «весло», я отправил солидную горку чёрных икринок в рот. Зажмурился от удовольствия, когда они начали лопаться. От обалденного солоноватого вкуса у меня на миг свело челюсти, но тут же это ощущение прошло, так как организм срочно вырубил слюнную железу, которая и так уже выработала слишком много фермента.

- А вы-то сами поели? – проглотив, спросил я, и принялся языком снимать с зубов налипшие плёнки.

- Не переживай. Мы этой гадостью трое суток давимся. В горло не лезет уже. А с водочкой ты как? Правда, у нас не водочка, а этот их... как его, - Михалыч почесал затылок. – Лёха, ну чё молчишь?

- Вермут, Виктор Михалыч.

- Ага. С гадостью какой-то противной, пить невозможно.

- Не, алкоголь не употребляю, - ответил я. – Организм определяет его как яд, и мгновенно расщепляет на безопасные составляющие. Даже в кровь впитаться не успевает. Так что всё равно бесполезно.

Про то, что я и сам могу войти в любое одурманивающее состояние, объяснять не стал. Такие разговоры происходили в каждом отряде, я поддерживал их, но сам инициативу не проявлял. Просто отвечал на вопросы, ожидая основного. Как бы не старались люди, они всегда мне его задавали и ждали откровения.

- Вот, - Михалыч по-доброму улыбнулся. – Вот, где твоё уязвимое место. Ну так, значит, так. А я немного выпью, хоть и противная гадость. У меня от здешней сырости спину тянет, а алкоголь помогает. Расслабляет мышцы и боль утихает немного.

- Так какая от меня помощь требуется? – спросил я и отправил в рот ещё одну горку икринок. Пока ещё в удовольствие можно и повторить.

- Км, - Михалыч поставил опустошённый одним махом стакан, подбоченился, и его лицо стало серьёзным. – Да один хороший парень в здешней тюряге при комендатуре на нарах парится. Вторая неделя уже пошла. А он парнишка головастый. Его вытаскивать надо.

- Клин? – спросил я, и Лёха снова проявил недовольство.

- Михалыч, откуда ты знаешь, что это Лекс? Ты же его не видел? А он вон слишком в курсах насчёт нашего дела.

Ну что ж, на тебе доказательство, чтобы время на объяснения зря не тратить.

Всё произошло, как обычно. Жар, окутавший тело со всех сторон, ощущение полной свободы и лёгкости...

Через секунду я снова сидел на кирпичах возле столика, держа в руках Лёхин автомат. Медленно возвратил флажок в верхнее положение и протянул автомат Михалычу.

Тот хотя видимо и слышал о таком от других асов, но всё же и у него нижняя челюсть заметно сдвинулась ближе к полу.

- Даа... – только и протянул он, а Лёха испугано вскрикнул, и хотел было что-то сказать, но на него тут же пришикнули из угла.

- Manifestum nоn eget probatione, - я усмехнулся и сразу вернулся к делу. – Михалыч, а у вас есть пути для проводки людей в центр, или люди там? Вы же все, как я понимаю, «исключённые»?

- Та вот этот Клин как раз и придумал такую штуку пару лет назад – пробираться в город с помощью полицейских капсул. Он какую-то штукенцию собрал... Лёха, объясни.

- Я? – по голосу парня было понятно, что он ещё не совсем пришёл в себя, обнаружив в руках вместо автомата банку с чёрной икрой.

- Ну а кто у нас тут ещё Лёха? – спросил Михалыч, и следом послышались несколько смешков.

- Аа, сейчас... он это... собрал короче резонатор какой-то, который дублирует коды сигналов на их чипах, и меняет местами режимы «опасность» и «опасности нет». У копов же при гибели организма уже через тридцать секунд чип начинает издавать сигнал «опасность»...

- Ну, это я знаю, - остановил я парня. – А что насчёт своих среди «неисключённых»?

- Есть в городе несколько, - заговорил Михалыч, - Но они сейчас все по лезвию ножа ходят. Говорят у их антитеррористического отдела, который под нас как раз заточен, списки какие-то появились, - Михалыч пожал плечами. – Какие списки непонятно, но люди опасаются лишний раз палиться. Вот мы и хотели, чтобы...

- Чтобы я один это сделал, так? – не дал я договорить старшому. – Здесь есть одна загвоздочка, Михалыч. Вытащить-то я его из камеры смогу, и даже из комендатуры, но вот дальше по городу он как уходить будет? Пристрелят его. Знаете, меня просили уничтожить объекты, заложить под здания взрывчатку, тихо снять патрули, но вот вывести из города человека ещё ни разу.

- Ну так мы и хотим использовать его этот приборчик, и вывезти Клина из города в капсуле. А ты поможешь нам во всём остальном. Согласен?

Я задумался на несколько секунд, потом медленно кивнул. В принципе, последний вопрос можно было не задавать. Я всегда согласен помочь асам, которым и сам по большому счёту являюсь, и задумался лишь, чтобы прикинуть - хватит ли меня на это дело? Да, я практически неуязвим, но мне всё же требуется восстановление после определённых энергозатрат. И если я истощусь в самом центре города, то есть реальная опасность попасть в плен. Чем бы там это для меня не закончилось, пусть даже тем, что я ускользнул бы сразу после восстановления, но действовать не обдуманно в любом случае глупо.

- Ладно. Составьте чёткий план, продумайте детально, и завтра ближе к полуночи попробуем.

Я поднялся и Михалыч вскочил вслед за мною.

- Спасибо тебе, Лекс. Боязно просто, что они Клина кончат. Если уже не кончили. Чего оно им стоит? В подвал привели и пулю в затылок.

- Биологическая единица, - проговорил я задумчиво, пожав руку старшого, на этот раз не забыв и протянув в ответ «правильную» левую. Такая привычка вошла у асов после того, как они стали носить на правых, в ладонь которых был вшит US25, специальные перчатки, поглощающие сигналы чипа.

- Вот-вот, - буркнул Михалыч и кивнул в сторону выхода. – Я сам провожу, можно?

Ну вот, опять началось. Проводить для того, чтобы задать вопрос, от которого меня уже давно выворачивает наизнанку.

- Михалыч, я не отвечу на твой вопрос, потому что и сам не знаю, - проговорил я тут же смутившемуся Виктору Михайловичу Неверову. Именно так Олег, курьер между отрядами, назвал мне имя этого пожилого, лет пятидесяти пяти человека, бывшего простого рабочего птицефабрики «Эдинар-бройлер ltd». Бывшего до ВО, а там он, видимо, как и многие сообразил к чему дело движется и ушёл в партизаны. Хотя, нет. Партизаны это давно было, теперь асы. – Да и не поспеешь ты за мной Виктор Михайлович. Так что не нужно, не провожай.