— Ну, может, я и ошибся, — ухмыляясь, промурлыкал демон. — Похоже, она сильно голодна.
Воспользовавшись тем, что все заняты, я выбежала из переулка.
— Подожди! — закричал демон мне вслед и громко выругался, когда вместо того чтобы остановиться, я понеслась во всю прыть.
Я перебежала улицу, ведущую к Дюпон Сёркл, промчалась мимо магазина, где должна была встретиться со Стейси и Сэмом, и остановилась перевести дыхание, только добравшись до места, где меня должен был подхватить наш шофер Морис, на плечи которого помимо обязанностей водителя было возложено еще с десяток других задач.
Вокруг тихо гудели души нежнейших оттенков, но мне было не до них. Я в изнеможении опустилась на скамейку у обочины дороги. Я чувствовала себя ужасно и еще не отошла от шока. Что это, черт возьми, только что было? Мои планы на этот вечер всего лишь ограничивались литературным анализом известного романа, а вместо этого я еле справилась с желанием поглотить чужую душу, чуть не погибла, встретила своего самого первого Верховного демона, увидела, как татуировка превращается в живую анаконду, и — я посмотрела на свою пустую ладонь — потеряла мобильный.
Вот черт.
Глава 2
Морис молчал всю дорогу домой до Данмор Лэйн, что совсем неудивительно, поскольку молчит он всегда. Может быть, он столько всего перевидал в нашем доме, что у него пропал дар речи? Кто знает.
Взвинченная после часового ожидания Мориса на скамейке, я всю дорогу домой нервно стучала ногой по приборной панели. Путь занимал всего шесть километров, но шесть километров по дорогам округа Колумбия можно приравнять к миллиарду километров в любом другом месте. Единственный участок дороги, который мы проехали быстро, находился в собственности Эббота и вел к его чудовищных размеров дому.
Четырехэтажный, с бессчетным числом гостевых спален и даже с крытым бассейном, он больше походил на отель, чем на дом. На самом деле это была защищенная огороженная территория — своеобразный командный центр, где обитали неженатые мужчины Стражи.
Мы подъехали ближе, и я выругалась себе под нос, заслужив неодобрительный взгляд Мориса: на крыше дома восседали шесть каменных горгулий, которых утром здесь не было. Визитеры. Просто отлично!
Я спустила ноги с панели и подхватила с пола рюкзак. Даже со сложенными крыльями и опущенными головами, сгорбленные фигуры пугающе смотрелись на фоне звездной ночи.
В своем каменном обличье, которое Стражи принимают во время отдыха, они практически неуязвимы. Их невозможно уничтожить ни огнем, ни резаком, ни молотком. Их оболочка непробиваема. С тех пор, как Стражи раскрыли себя, люди испробовали все виды оружия. Так же, как и демоны — у тех, правда, для этого была целая вечность. Однако в людском обличье Стражи уязвимы.
Я выпрыгнула из машины, стоило ей только затормозить перед широким крыльцом, и, взлетев по ступенькам, резко остановилась перед дверью. В мою сторону повернулась миниатюрная камера в верхнем левом углу крыльца. Мигнул красный свет. Где-то в огромных комнатах и тоннелях под особняком за пультом управления сидел Джефф. По-моему, он кайфует, заставляя меня ждать.
Я показала ему язык.
Секундой позже загорелся зеленый свет, и дверь разблокировалась.
Я закатила глаза. Открыв дверь и бросив рюкзак в коридоре, я устремилась к лестнице, но, затормозив, развернулась и побежала на кухню. К моей безмерной радости, та пустовала. Я вытащила из холодильника упаковку сладкого теста, оторвала от него кусок и направилась наверх. В доме стояла мертвая тишина. В это время дня большинство Стражей или находились в учебном центре под землей, или уже отправились на охоту.
Но только не Зейн. На моей памяти он никогда не уходил, не повидавшись со мной.
Дожевывая тесто, я перешагнула три ступеньки за раз. Вытерла липкие пальцы о джинсовую юбку, толкнула бедром дверь и замерла. Пора уж мне научиться стучать.
Сперва я увидела жемчужно-белое сияние — его чистую душу. Души Стражей, в отличие от людских, чисты, как небесный свет. Люди же пятнают свои души, пользуясь данной им свободой воли и зачастую делая выбор не в пользу добра. Моя душа из-за примеси во мне демонической крови тоже, увы, не чиста. И я вообще не уверена, что она у меня есть. Свою душу я видеть не могу.
Иногда… иногда я думаю о том, что мне нет места рядом со Стражами, рядом с Зейном.
Чувство стыда тяжестью опустилось куда-то в желудок, но не успело взорваться ядовитым облаком, когда сияние души Зейна померкло, и я уже не могла думать ни о чем другом…
Свежий после душа, Зейн надевал через голову простую черную футболку. Делал он это не спеша, и перед моим взором успел соблазнительно мелькнуть накачанный пресс. Суровые тренировки сделали его тело рельефным и мускулистым. Когда обнаженную кожу скрыла футболка, я подняла взгляд вверх. Влажные песочного цвета волосы липли к шее и резким скулам Зейна. Черты его лица были бы верхом совершенства, если бы не бледно-голубые, как у всех Стражей, глаза.
Я подошла к его кровати и присела на самый край. Мне нельзя видеть в Зейне мужчину. Он мне как брат. Меня вырастил его отец, Эббот, и Зейн относился ко мне как к младшей сестренке, которая свалилась вдруг ему на голову.
— Что такое, Букашка Лейла? — спросил он.
Часть меня любила, когда он называл меня моим детским прозвищем, но другая часть, та, что уже не была маленькой девочкой, ненавидела это.
Я украдкой посмотрела на него сквозь ресницы. Он полностью оделся. Какая жалость.
— Кто на крыше?
Зейн сел рядом со мной.
— Путешественники приехали в наш город. Остановились передохнуть. Эббот предложил им спальни, но они предпочли крышу. Они не…
Он замер и, подавшись вперед, вцепился в мою ногу.
— Почему у тебя ободраны колени?
Стоило ему коснуться моей обнаженной ноги, как меня перемкнуло. Горячий румянец залил щеки и начал спускаться вниз. Взгляд прилип к высоким скулам и губам Зейна — боже, эти губы идеальны! Голову заполонили тысячи фантазий, и все они включали его, меня и поцелуи, которые бы не высосали его душу.
— Так что ты натворила сегодня? — снова спросил Зейн, отпуская меня.
Я тряхнула головой, прогоняя безнадежные мечты.
— Эм… ничего.
Зейн придвинулся ближе, пристально глядя на меня, словно видел насквозь и знал, что я лгу. Он обладал поразительной способностью различать, когда я говорю правду, а когда — ложь. Но если я расскажу ему о Верховном демоне, мне запретят выходить из дома одной. А мне нравится моя свобода. Это единственное, что у меня есть.
Я вздохнула.
