Следует упомянуть и о посетителях. В „Жуткий бар“ ходили немногие — его завсегдатаями были местные отчаянные парни. Байкеры, рыбаки, уличные хулиганы, судовые механики, искатели кораблекрушений — это и были постоянные небритые участники всех хороводов в „Жутком баре“. Эти мужчины (привести сюда даму было немыслимо) не интересовались пинболом или бильярдом, их не раздражало, что в этом заведении наполняли тарелки орешками, используя остатки с других тарелок. Посетители пили пиво и спиртное из пластиковых стаканчиков, тушили сигареты в этой же посуде. Бывали и драки. Нэгл безвылазно просиживал в „Жутком баре“. Однажды по Бриллю пронесся слух о том, что бармен вышвырнул Нэгла из бара за непристойное поведение, но никто в это не поверил. Городу не показалась невероятной мысль о его непристойном поведении; все гадали о том, что же можно было сделать такого непристойного, чтобы его выдворили из „Жуткого бара“.
А дело было так. В тот вечер Нэгл занял свое обычное место за барной стойкой и заказал себе „Джим Бим.“ А потом еще один. Полчаса спустя в бар степенно вошел тридцативосьмилетний капитан рыбацкого судна в грязной рубахе, чтобы оплатить счет за топливо. Это был Ските, обитавший на причале уже много лет и швартовавший свое судно всего в нескольких пирсах от „Искателя“. У него было небольшое дело. Он брал на борт всего 4–5 рыболовов за один раз, но управлялся с бизнесом хорошо, что в мире фрахтования рыболовных судов означало две вещи: он знал, где искать рыбу, и умел держать язык за зубами.
Найти рыбу, разумеется, было самым важным. Клиенты, нанимавшие рыболовные суда, не платили, если капитан отвозил их на безрыбье. Такие парни, как Ските, должны были уметь принюхиваться, смотреть в небо и произносить: „Джентльмены, я чувствую, что сегодня пойдет тунец“. После этого капитан должен доставить людей именно туда, к небольшим местам, обозначенным в потрепанных тетрадках, припрятанных в нижних ящиках стола в рулевой рубке. Иногда это означало место вдоль пляжа, иной раз это был долгий путь от берега к одной из впадин, и очень часто это означало путь к месту кораблекрушения.
Для рыбаков места кораблекрушений означали жизнь. Завалы стальных и деревянных обломков, которые могли похоронить под собой людей, становятся любимейшим местом обитания морских существ. Мелкие рыбы привлекают хищников, которые, в свою очередь, привлекают „своих“ хищников, — и так до бесконечности. Вскоре место кораблекрушения становится самостоятельной экосистемой. Океанические рыбы (такие как плавающие в открытых водах тунцы, треска и сайда) приходят сюда и нагуливают жир. Капитаны рыболовных судов здесь тоже „толстеют“.
Держать язык за зубами очень важно. Каждый капитан наемного рыболовного судна держал у себя официальный атлас с обозначенными местами кораблекрушений — тех, о которых знали все и которые регулярно прочесывались. Но самое большое значение имели секретные места гибели тех или иных судов, и эти секретные места делали из людей капитанов. На протяжении своей службы хороший капитан наемного рыболовного судна, такой как Ските, мог составить список из дюжин мест кораблекрушений, которые известны только ему и горстке других. Выходя в море, он мог обнаружить некоторые из этих мест, сканируя дно эхолотом в поисках неожиданных бугров. Ему мог даром сообщить об очень хорошем месте ушедший на покой рыбак, к которому Ските был добр. Он мог даже обмениваться координатами с другим капитаном, которому доверял. Чем больше мест кораблекрушений он знал, тем больше денег зарабатывал и тем больше клиентов желали попасть на борт его судна.
Капитаны рыболовных судов тщательно хранили свои секреты. Клиентам запрещалось брать с собой на борт навигационное оборудование или даже входить в рулевую рубку, чтобы они случайно не увидели координаты места. Если капитан замечал другое судно во время лова, он поднимал якорь, уходил с места и ждал, пока возможный шпион не удалится. Если другое судно пыталось следовать за ним после выхода из порта, он мог сделать зигзаг и увести преследователя неизвестно куда и ловить в этом месте пустоту, пока наблюдатель не исчезнет, потеряв терпение. Все время он должен был оставаться начеку, иначе мог потерять средства к существованию. До сих пор вспоминают одного капитана из компании „Викинг Флит“ в Монтауке. Он заработал целое состояние на том, что вывозил двух братьев на рыбалку. Однажды, когда он заснул, братья пробрались в рулевую рубку и сняли на видеокамеру его тетрадку с координатами. Год спустя „золотыми чертогами“ этого капитана стал центральный вокзал города.
Последние несколько лет Ските рыбачил в таком месте, которое встречается всего раз в жизни. Это было примерно в шестидесяти милях от Брилля. Он обнаружил это место одним туманным днем, ловя тунца на блесну (техника лова, когда рыбацкое судно тянет за собой одножильную лесу, воспроизводя в воде движение кальмаров и другой приманки и привлекая тунца). Поскольку во время блеснения рыболовное судно движется, капитан должен следить, чтобы поблизости не было других судов. В условиях тумана он это делает с помощью радара. Скитс следил за показаниями радара, и вскоре он обнаружил на экране другое судно. Но мигающая зеленая точка не двигалась, и это означало, что судно стояло на якоре. Для Скитса это было единственно верным знаком: судно, которое он видел на радаре, рыбачило в месте кораблекрушения.
Скитс резко дал лево руля и взял курс на судно, стоявшее на якоре. Прежде чем судно успело отреагировать, Скитс быстро все рассчитал и получил координаты. Выяснилось, что судно принадлежит его другу. Тот так передал Скитсу по радио: „Скитс, никогда не говори ни единой душе об этом месте! Это особенное место“.
Несколько дней спустя Скитс вернулся туда. Место действительно оказалось потрясающим: рыбакам достаточно было всего лишь забросить лесу, и на крючки тут же попадали целые стаи жирных тунцов, морских окуней и трески. Самым замечательным было то, что только Скитс и его друг знали об этом месте, а это означало, что он мог отправиться туда в любое время, не опасаясь, что другие капитаны уже успели собрать добычу.
Но странная вещь происходила со Скитсом каждый раз, как он попадал сюда. Даже когда он купался в этих щедрых дарах, он постоянно думал о том, что за объект лежит в основе этого подводного изобилия. Это было нечто очень крупное, судя по большому выпуклому зеленому горбу на экране эхолота. Оно было глубоко — примерно 190 футов. Оно было стальное; он мог определить это по хлопьям ржавчины, которые иногда прилипали к приманке. Кроме этого, он не мог определить ничего и был заинтригован. Что-то в этом месте взывало к его интуиции. Проведя всю жизнь в море, рыбак развил у себя способность отличать важное от пустого.
Из года в год, когда Нэгл встречал Скитса на автостоянке или видел, как тот моет свое судно или оплачивает чек за горючее в „Жутком баре“, он задавал ему один и тот же вопрос: „Слышишь, Скитс, ты не видел там мест кораблекрушений, на которых еще не были ныряльщики?“ Из года в год Скитс отвечал одно и то же: „Извини, Билли, ничего такого не видел“. Однако сегодня Скитс повернулся к Нэглу и произнес нечто совершенно другое: „Билли, я рыбачил в одном месте. Ты не поверишь. Тунец, сайда, вся крупная рыба“.
Нэгл оторвал взгляд от донышка своего „Бурбона“: „Да ну?“
„Это чистая правда, Билл. Около 60 миль от берега на большой глубине, на твоей глубине, может, 200 футов. Что-то очень большое. Тебе надо самому посмотреть. Мне кажется, там внизу что-то очень серьезное“, — сказал Скитс.
Даже после нескольких порций „Джим Бима“ Нэгл мог отличить пустые морские байки от настоящего мужского азарта. Он считал Скитса отличным капитаном и человеком, который знает океан. Он не сомневался, что интуиция Скитса его не обманывает. И все же Нэгл не мог и не решился бы просить координаты. Все, что есть у капитанов, — это их репутация, и просить об этом было бы наглейшим вторжением на чужую территорию.
Скитс сделал предложение: „Билли, я ищу место небольшого кораблекрушения в прибрежных водах, где крутятся гринды (черные дельфины). Я знаю, ты часто ныряешь в таких местах. Дай мне такие координаты, а я дам тебе свои. Но только держи их при себе, не показывай никому“.
Нэгл кивнул.
Они договорились обменяться координатами на следующий день, на борту судна Нэгла. В эту ночь Нэгл не мог заснуть в предвкушении встречи. В назначенный день он прибыл на место на час раньше и принялся вышагивать по сгнившему деревянному пирсу, ведущему к „Искателю“. Его нетерпение разгоралось все больше и больше. Эта встреча касалась не просто какого-то объекта на дне океана, он чувствовал, что она может перевернуть всю его жизнь.
Когда Скитс появился, Нэгл пригласил его в рулевую рубку „Искателя“. Они стояли в крошечном помещении, все стены которого были обвешаны навигационным оборудованием, тут же была полупустая бутылка „Джим Бима“ и сморщенный скаутский спальный мешок, в котором Нэгл спал еще с мальчишеских лет. Они посмотрели друг другу в глаза.
