– Присядьте, пожалуйста. Я – Ринда Уэрд, ваш экзаменатор. – Она протянула руку.
Остолбеневший Ричардс ее пожал.
– Я – Бен Ричардс.
– Можно называть вас Бен? – Улыбка соблазнительная, но безразличная. Он же испытал тот самый прилив желания, который и должна вызывать женщина, выставляющая напоказ свое роскошное тело. Его это разозлило. Небось ловит кайф, подумал он, растелешиваясь перед горемыками, добровольно решившимися сунуться в мясорубку.
– Конечно. – Он сел. – Отличные буфера.
– Благодарю, – невозмутимо ответила она. Он старался не смотреть на нее и из-за этого злился все больше. – Сегодня мы проверим ваши умственные способности точно так же, как вчера проверяли ваше здоровье. Проверка займет достаточно много времени, ленч вы получите в три часа, при условии, что выдержите экзамен. – Улыбка на ее губах то появлялась, то исчезала. – Первый тест – языковой. У вас будет ровно час с той секунды, как я передам вам эту брошюру. Вы можете задавать вопросы во время экзамена, и я отвечу на те, что имеют отношение к самому экзамену. На вопросы, указанные в брошюре, вы от меня ответа не дождетесь. Понятно?
– Да.
Она протянула ему брошюру. С красной рукой на обложке, ладонью вверх. Надписью под ней, большими красными буквами:
СТОП!
И ниже: Не переворачивайте первую страницу без разрешения экзаменатора.
– Круто, – вырвалось у Ричардса.
– Простите? – Идеально вылепленные брови чуть приподнялись.
– Не важно.
– Под каждым вопросом вы найдете несколько вариантов ответа. Пожалуйста, пожирнее отмечайте выбранный вами вариант. Если вы решите, что правильным является другой ответ, пожалуйста, полностью сотрите первую отметку. Если не знаете ответа, гадать не надо. Вы меня понимаете?
– Да.
– Тогда, пожалуйста, переверните первую страницу и приступайте. Когда я скажу стоп, положите карандаш. Можете начинать.
Он не начал. Медленно, с ленцой окинул взглядом ее тело.
Она покраснела.
– Ваш час пошел, Бен. Вам лучше…
– Почему здесь считают, – спросил он, – что по другую сторону Канала живут исключительно похотливые недоумки?
Ринда совсем сникла:
– Я… никогда…
– Нет, вы никогда. – Он улыбнулся и взялся за карандаш. – Господи, до чего же люди тупы.
Он склонился над брошюрой, пока она пыталась найти причину этой внезапной атаки. Но едва ли бы ей удалось понять его мотивы.
В первом пункте вопросника требовалось вставить в предложение пропущенное слово.
1. Одна… весны не делает.
а) мысль;
б) кружка пива;
в) ласточка;
г) драка;
д) ни одно из вышеуказанных слов не подходит.
Бланк для ответов он заполнял быстро, редко останавливаясь, чтобы обдумать или пересмотреть свой первоначальный выбор. И уложился в сорок пять минут. Но она не приняла у него брошюру. На тест полагался ровно час, поэтому Ричардс откинулся на спинку стула и внаглую обозревал ее практически нагое тело. Тишина сгущалась, давила все сильнее. Он видел, что ей хочется накинуть на себя халатик, и его это радовало.
Когда время истекло, она дала ему второй вопросник. На первой странице он увидел чертеж бензинового карбюратора. Ниже прочитал:
Вы можете поставить это устройство в:
а) газонокосилку;
б) фри-ви;
в) электрогамак;
г) автомобиль;
д) ни в один из этих механизмов.
Третий тест пришелся на математику. В цифрах он не был силен, поэтому начал потеть, видя, как неумолимо движется стрелка часов. А когда время истекло, сидел мокрый как мышь. Ответить на последний вопрос он не успел. Ринда Уэрд улыбнулась чуть шире, чем того требовала ситуация, забирая у него вопросник и бланк с ответами.
– Быстро не получилось, Бен.
– Зато все ответы – правильные. – Он улыбнулся в ответ, привстал, наклонился вперед и легонько похлопал ее по заду. – Прими душ, крошка. Ты хорошо поработала.
Кровь бросилась ей в лицо.
– Я могу снять тебя с экзамена.
– Чушь собачья. Тебя уволят, только и всего.
– Вон отсюда. Убирайся к своим, – фыркнула она, на глаза навернулись слезы.
В нем проснулось было сострадание, но он тут же придавил это совершенно неуместное чувство.
– Сегодня ты проведешь отменный вечерок. Поужинаешь в ресторане с тем, кто спит с тобой на этой неделе, и при этом будешь думать о моем ребенке, умирающем от гриппа в вонючей трехкомнатной квартире Развития.
И ушел, а она так и осталась стоять, глядя ему вслед, с белым как мел лицом.
Группа из десяти претендентов сократилась до шести. Их отвели в следующую комнату. Часы показывали половину второго.
…Минус 091, отсчет идет…
Глаза врача, сидевшего по другую сторону стола в маленькой кабинке, прятались за толстыми линзами очков. Губы кривила гаденькая, довольная ухмылка, напомнившая Ричардсу одного дебила из далекой юности. Тот залезал под трибуны школьного стадиона и заглядывал девчонкам под юбки, гоняя шкурку. Ричардс заулыбался.
– Подумали о чем-то приятном? – спросил врач, не прекращая перебирать листки, заляпанные чернильными кляксами. Гаденькая улыбка стала шире.
– Да. Вы напомнили мне одного знакомого.
– Правда? Кого же?
– Не важно.
– Ладно. Что вы видите?
Ричардс всмотрелся в хаотичное месиво клякс и белых пятен. Манжета для измерения кровяного давления охватывала его правую руку. К голове крепились несколько электродов, соединенных с компьютером. По дисплею бежали волнистые линии.
– Две женщины-негритянки. Целуются.
Первую картинку сменила вторая.
– Здесь?
– Спортивный автомобиль. Вроде «ягуар».
– Вы интересуетесь автомобилями с дэ вэ эс[8]?
Ричардс пожал плечами.
– В детстве у меня была коллекция игрушечных автомобилей.
Врач что-то чиркнул, положил перед Ричардсом следующую картинку.
– Больная женщина. Лежит на боку. Тени, падающие на лицо, напоминают тюремную решетку.
– А что здесь?
Ричардс загоготал.
– Похоже на кучу дерьма.
Думал он о враче, бегающем в белом халате под трибунами, заглядывающем девчонкам под юбки и онанирующем, поэтому вновь рассмеялся. Наяву врач спокойно сидел перед ним, все так же гаденько улыбаясь, отчего ему становилось только веселее. Наконец Ричардс выдохся. Икнул и затих.
– Не думаю, что скажете мне…
– Нет, – оборвал его Ричардс. – Не скажу.
– Хорошо, поехали дальше. Образные ассоциации. – Объяснить, о чем речь, он не удосужился. Ричардс понял, что информация о нем уже прошла. Оно и к лучшему – экономится время.
Врач достал из внутреннего кармана секундомер, приготовил шариковую ручку, взглянул на лежащий перед ним лист с написанными на нем словами.
– Врач.
– Ниггер, – отозвался Ричардс.
– Пенис.
– Член.
– Красное.
– Черное.
– Серебро.
– Кинжал.
– Винтовка.
– Убийство.
– Выигрыш.
– Деньги.
– Секс.
– Тест.
– Ударить.
– Наотмашь.
Словесный пинг-понг продолжался. Врач назвал больше пятидесяти слов, прежде чем остановил секундомер и положил ручку.
– Хорошо. – Он положил руки на стол, сцепил пальцы. – У меня последний вопрос, Ричардс. Не могу сказать, что мне под силу отличить ложь от правды, но машину, к которой вы подсоединены, обмануть практически невозможно. Суицидальные мотивы не имеют отношения к вашему решению принять участие в Играх?
– Нет.
– Тогда в чем причина?
– Моя маленькая дочь больна. Ей нужен врач. Лекарства. Больничный уход.
Ручка летала по бумаге.
– Это все?
Ричардсу хотелось ответить, что да (остальное – не их дело), но потом он решил выговориться. Возможно, потому, что врач – вылитый, только постаревший, дебил, которого он знал давным-давно и не пойми почему вспомнил. А может, ему просто хотелось облечь свои эмоции в слова, чтобы всем все стало ясно, в том числе и ему самому.
