— А вам не стоит этого делать, — прошептала она. Волнение росло, но она знала, что уже поздно воспрепятствовать удовлетворению мужской гордости. Таков мир мужчин, и все, что в результате остается женщине, — это убрать издержки битвы и надеяться, что никто серьезно не пострадал.
Сэр Уильям был до смерти перепуган, но все-таки поинтересовался:
— Когда же вы успели стать любовницей лорда Вулвертона? А вот стоило мне коснуться вас, как вы превращались в лед.
Эмма была поражена:
— Любовницей?!
Да за такую клевету она готова сама с ним подраться! Сэр Уильям попятился к стене, где в нише стояли два чиппендейловских кресла.
— Почему бы нам не присесть и не договориться? — пролепетал он.
Эмма отвернулась, понимая, что страшный конец неминуем. В нижнем холле появился брат Хит. Если бы только успеть дать ему знак! Тогда, возможно, удастся избежать скандала.
Ее отвлекли голоса из коридора: знакомый женский и незнакомый мужской. Она оглянулась. Это была хорошенькая горничная, к которой приставал сэр Уильям, а рядом с ней рослый молодой человек в ливрее лакея. Очевидно, девушка призвала на помощь своего дружка.
— Где он? — злобно спросил лакей. — Мне все равно, из благородных он или нет. Я сейчас его проучу.
Эмма сжимала в руках сюртук лорда Вулвертона. Материя приятно пахла ветром. Что же касается его владельца, то про приятные манеры он забыл.
Эйдриан нагнулся над креслом, в которое повалился сэр Уильям. Из-за широких плеч Эйдриана были видны только его башмаки.
— Вы его ударили? — испугалась Эмма. Эйдриан выпрямился и удивленно взглянул на нее.
— Думаю, слюнтяй просто изображает обморок. Я и пальцем его не тронул.
В этот момент лакей поднял второе кресло и, словно обезумевший бык, двинулся на Эйдриана.
— Милорд, оглянитесь! — крикнула Эмма.
Сэр Уильям выбрал неудачное время, чтобы встать на ноги. Эйдриан пихнул его обратно, а когда обернулся на крик Эммы, то на его голову обрушился удар креслом. У Эммы в горле застрял хрип ужаса. Горничная отшатнулась и закричала на лакея:
— Дурак! Это же не тот джентльмен! Не того ударил!
Эйдриан поднял руку клину. На секунду Эмме показалось, что он выдержал удар, но тут его рука скользнула по стене, и он рухнул на пол.
— Тедди, что ты натворил! — заголосила горничная. — Это не тот мужчина…
Эмма уронила сюртук Эйдриана. Вот к чему приводят бесстыдство и мужская гордость. Неужели так будет всю жизнь? Она посмотрела в сторону лестницы и встретилась глазами с братом. Хит что-то говорил, спрашивал ее, но она от отчаяния не могла разобрать слов. Качая головой, она кинулась к человеку, лежавшему на полу. Опустившись на колени, она приподняла его за плечи и прижала к себе.
* * *
Эйдриан чувствовал, как она склонилась над ним, чувствовал прикосновение ее рук. Она — хрупкая, но сильная, и сколько в ней уверенности! Необычное сочетание для женщины. Он знал, что оскорбил ее, устроив ссору на свадьбе, но что он мог поделать? Хотя он долго отсутствовал, но не забыл, каких правил этикета придерживаются в Англии. Рано или поздно ему придется им следовать. Правда, он не собирался ни на кого производить впечатление, поскольку сделал все возможное, чтобы порвать со своим прошлым.
А вот Эмма Боскасл неожиданно произвела на него огромное впечатление. Кажется, Хит говорил ему о ней, но что именно, он не помнил. Хит — весьма скрытный человек и не любит распространяться о личных делах. Да и сам Эйдриан такой же.
Как же этот олух лакей умудрился треснуть его по голове креслом?! И все из-за женских чар! Но не полезь он на ее защиту, то сейчас она не прижимала бы его к своей мягкой груди.
— У вас кровь на голове. — Эмма осторожно погладила его по виску и прошептала: — Только бы рана не была опасной. Я не хочу этого.
Он улыбнулся. Таким он представлял своего ангела-хранителя на Страшном Суде, где ему придется отвечать за свои многочисленные грехи. Но он должен сказать ей, что пока не собирается расставаться с земным существованием. Глаза застилала темнота. Что-то теплое дотронулось до его щеки.
— Вы меня поцеловали? — спросил он.
— Нет, разумеется, — ответила она. — С чего вы это взяли?
Лакей, горничная и сэр Уильям смотрели на него откуда-то издалека и делались все меньше и меньше.
— Господи, Эмма, — еле слышно, произнес сэр Уильям, — как это могло случиться?
Эмма не отвечала ему.
— Ваш поцелуй… Он похож на взмах крыла ангела, — пробормотал Эйдриан.
— Какие причуды, — прошептала в ответ она. — Вам это кажется из-за раны.
Он вздохнул:
— Я… я устал. А что с тем придурком, который проломил мне голову?
— Мы потом этим займемся. А сейчас… Только не теряйте сознания, — в панике произнесла Эмма.
— Не потеряю, если вы снова меня поцелуете.
— Лорд Вулвертон? — Эмма просунула руку ему под плечо и испуганно прижала ухо к его груди.
Размеренный стук сердца успокоил ее. Он крепкий и здоровый молодой мужчина, и его не убьешь одним ударом по голове, хотя удар был такой силы, что спинка злополучного кресла треснула.
— Лорд Вулвертон! — воскликнула Эмма непререкаемым тоном, которого слушались не только ее ученицы, по и члены собственной семьи. — Вы поправитесь. Я не допущу, чтобы вы умерли. Или потеряли сознание. Прекратите меня пугать. Это нехорошо. Очнитесь.
Сердцебиение замедлилось. Неужели он не дышит? В отчаянии она смотрела на его лицо, прислушивалась к дыханию. И вдруг неожиданно он поймал ртом ее губы и поцеловал, что, без сомнения, доказывало, что он жив, и умирать не собирается.
— Вас кто-нибудь должен был предупредить, — прошептал он.
У нее едва не остановилось сердце, а в голове не было никаких мыслей. Когда, наконец, она пришла в себя, то решила, что хотя он и жив, но, несомненно, рассудок у него помутился. Он получил увечье, защищая ее. Рыцарь с волчьими повадками. Она откинула темно-золотой завиток с кровоточащей раны.
— О чем не предупредили? — вырвалось у нее.
Он тяжело вздохнул.
— О том, что ангел не должен целовать дьявола.
— Я вас не целовала…
Он снова вздохнул и опустил голову ей на колени.
Да, большое значение имеют приличия. И ее репутация. Но не больше, чем жизнь человека, который, не моргнув глазом кинулся на ее защиту. Хотя Эмма не могла отделаться от мысли, что все было бы не так страшно, не поторопись лорд Вулвертон проявлять геройство.
— Вы поправитесь, — уверенно сказала она не только ему, но и себе.
Сколько раз ее безрассудные братья падали с деревьев, вываливались из окон, из мчащихся карет, рискуя жизнью. Много раз юные безумцы находились на пороге смерти. В семье Боскасл только двое детей считались разумными. А Эмма огорчалась и беспокоилась за всех. Мать часто называла ее «моя маленькая мама».
