[Wcislo 2011] предположил, что поддержка Китая в борьбе с Японией поможет установить дружественные отношения между Китаем и Российской империей [Schimmelpenninck van der Оуе 2005: 29]. Россия передала Китаю французские займы, а для уплаты контрибуции Японии был учрежден Русско-Китайский банк. В ответ на это Китай позволил построить Транссибирскую магистраль напрямую по китайской территории в Маньчжурии. В 1896 году между Китаем и Россией было подписано секретное соглашение о взаимопомощи при возможном будущем нападении Японии. В дополнение к Транссибирской магистрали были построены Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД), соединяющая Харбин и Владивосток, а также Южно-Маньчжурская железная дорога (ЮМЖД), соединяющая Харбин и Порт-Артур. Император Николай II хотел создать в Азии империю, покрывающую территорию от пролива Дарданеллы до Кореи. Когда Германия присоединилась к борьбе за Китай, заняв бухту Цзяочжоувань в провинции Шаньдун и потребовав для себя особых прав в этой провинции, Россия, также из-за империалистических амбиций, в 1898 году арендовала у китайского правительства Порт-Артур. Таким образом, Россия стала пожинать плоды победы, украденной у Японии тремя годами ранее. Кроме того, Российская империя получила в пользование гавань Порт-Артура, несмотря на ее стратегические недостатки, для будущей экспансии в регионе [Schimmelpenninck van der Оуе 2005: 23–32; Sisemore 2003: 5–6][34].
Вскоре представился шанс для подобной рискованной затеи. В качестве реакции на Боксерское восстание (1899–1901) была осуществлена интервенция международных сил, и Россия воспользовалась возможностью захватить Маньчжурию с севера. Несмотря на то что российское правительство сначала колебалось, оно все же решило не упускать шанс на расширение своих владений в Китае, воспользовавшись боксерским движением в качества предлога. 8 апреля 1902 года был подписан Пекинский договор, по которому Россия должна была отвести войска в три этапа в течение 18 месяцев. Однако была выполнена только первая фаза, в ходе которой 8 октября 1902 года войска были выведены из Мукдена, но на следующий год он был снова оккупирован. Вторая фаза в апреле 1903 года и третья в октябре 1903 года осуществлены не были. Российское правительство ответило на международные протесты утверждением, что отношения между Россией и Китаем являются двусторонними и эксклюзивными, а дальнейшая судьба Маньчжурии будет обсуждаться только с представителями Китая [Goldfrank 2005: 91; Nish 2005а: 51; Schimmelpennick van der Оуе 2005: 38]. В результате Российская империя изолировала себя, тогда как Япония предпринимала дипломатические шаги во избежание международной интервенции против ее будущих амбиций в Восточной Азии: цель англо-японского союза 1902 года состояла в том, чтобы предотвратить международное вмешательство и сделать посильной будущую войну с Россией [Kennedy 1924: 300–301][35].
Британские военные, в том числе Ян Гамильтон (1853–1947), опасались вступления в союз с Японией, который мог втянуть Великобританию в войну с Россией, защищенной франко-русским договором 1892 года [Chapman 2004: 20–21; Ferguson 2010: 523]. Следовательно, англо-японский союз заключался «в очень нелегкое время» [Ferguson 2010: 524]. Но были и такие люди, как Клод Макдональд, которые видели опыт японских солдат во время Боксерского восстания и были рады совместным операциям с новым союзником [McDonald 1900: 2-20]. Несмотря на реакцию британцев, Русско-японская война и победа Японии стали возможны «отчасти благодаря участию Великобритании» [Towle 1980а: 44]. Японские военные корабли были построены в Великобритании; кроме того, она предоставляла займы для помощи в финансировании кампаний. Несмотря на поддержку Великобритании, когда в 1904 году началась война, мало кто верил в победу Японии, в том числе не верил в нее и премьер-министр Артур Джеймс Бальфур (1848–1930) [Chapman 2004: 21–22]. Он был не одинок в своих ожиданиях – ведь многие, в том числе российское правительство, не верили, что «русский каток» может проиграть в войне, в особенности такой маленькой державе, как Япония [Brooke 1905: 36; Falls 1967: 172; Ferguson 2010: 525]. Однако раздавались и голоса тех, кто замечал преимущества вооруженных сил Японии, подготовка офицеров и солдат в которых догоняла западные стандарты быстрыми темпами[36]. Гамильтон сравнивал японских солдат с гуркхами в Британской Индийской армии, но японцев он называл «более развитыми и цивилизованными» [Гамильтон 2000: 10]. Впоследствии война покажет, что офицеры Императорской армии Японии были подготовлены и образованы лучше, чем их русские противники[37], но до войны в западном мире господствовали культурный снобизм и расистское невежество.
Министерство иностранных дел Великобритании поддерживало Японию во время войны и стремилось к локализации конфликта в Восточной Азии, не допуская его развития в конфликт мирового масштаба с Россией и Францией, с одной стороны, и Японией, Великобританией и США – с другой [Otte 2007: 96]. Японское правительство понимало эти намерения, поэтому премьер-министр Японии Кацура Таро (1848–1913) стремился к сближению с Лондоном [Tokutomi 1917: 1055–1057]. Государственный деятель (гэнро) Ямагата Аритомо (1838–1922) также поддерживал идею создания этого союза, поскольку он обеспечил бы локализацию конфликта между Россией и Японией в Маньчжурии [Оуаша 1966: 196–197][38]. Пожалуй, единственным противником этой идеи был бывший премьер-министр Ито Хиробуми (1841–1909), поскольку он выступал за мирное урегулирование конфликта с Россией [Нага 1981: 6; Matsumoto 1914: 657]. Столкновение казалось неизбежным, несмотря на переговоры с российским правительством, – поскольку Японии требовалось обеспечить безопасность в Корее, что стало как никогда сложно реализовать из-за усиления российского контроля в Маньчжурии, хотя военные и правительство в Санкт-Петербурге и не могли достичь полного взаимопонимания в отношении планов по поводу этих северо-восточных частей Китая [Nish 2005а: 55; Schimmelpennick van der Оуе 2005: 34–37].
Когда 12 августа 1903 года наместником на Дальнем Востоке был назначен Е. И. Алексеев (1843–1917), российский император «передал всю власть, касающуюся военной политики и дипломатии в Тихоокеанском регионе, в руки главного противника компромиссов» [Schimmelpennick van der Оуе 2005: 39]. Несмотря на то что Япония подавала агрессивные сигналы, до 1903 года она пыталась вести с Россией переговоры. Но российский император и его правительство не воспринимали Японию в этой ситуации как равную, отвечали на ее запросы и ноты с задержкой и просто проигнорировали угрозу, поэтому 4 февраля 1904 года правительство Японии официально решило объявить России войну[39]. Это решение подкреплялось растущим страхом перед российской империалистической политикой по отношению к Корее, которому способствовала группа политических авантюристов и противников компромиссов – «безобразовская клика». С 1898 года в районе вдоль реки Ялу на границе с Кореей группа под руководством друга императора А. М. Безобразова (1853–1931)[40] приобретала концессии на эксплуатацию леса площадью 5000 квадратных километров. Спустя пять лет Безобразов начал вырубку леса. Он также хотел построить железную дорогу до Сеула. Эти действия мгновенно привели к усилению антагонизма между Японией и Россией,
