Читаем без скачивания Содержанка никуда не денется - Эрл Гарднер

– Давайте.

– Вы разыщете моего мужа и деньги, после чего я докажу, что являюсь наследницей.

– А когда я найду Стэндли Даунера, – допытывался я, – что помешает ему послать меня подальше?

– Я.

– Каким образом?

– У меня на него кое-что есть.

– Чудная складывается картинка, – подытожил я. – Шантаж, уклонение от уплаты налогов и отказ от судебного преследования ради вознаграждения. Что-то она мне не нравится.

– Вы получите пятьдесят баксов в день и премию в зависимости от того, что я получу назад.

– Велика ли премия?

– Смотря сколько времени это займет.

– Двадцать процентов.

– Хорошо, двадцать процентов.

Элси Бранд умоляюще смотрела на меня, уговаривая глазами не связываться.

– Нам требуется аванс, – сказал я.

– Сколько?

– Тысяча.

– Вы в своем уме? У меня нету.

– А сколько есть?

– Пятьсот, и ни цента больше.

– Где?

Она поставила ногу на писсуар, задрала юбку, вытащила сверху из чулка пластиковый пакет и открыла его. Там оказались пять сотенных банкнотов.

– Не столкнулись с затруднениями при размене? – поинтересовался я.

– При размене чего?

– Тысячедолларовой бумажки.

– Идите к черту, – сказала она. – Хотите получить деньги или нет?

– Вот что я вам скажу, сестренка, – молвил я. – Если вы замешаны в деле с броневиком, я намерен вас сдать. Если врете, я вас в речку сброшу. А если говорите правду, я найду Стэндли Даунера.

– Ясно, – сказала она. – Вы найдете его, и тогда поговорим серьезно, но должны его отыскать, пока он все не потратил.

– Давно он исчез?

– Неделю назад.

– Фотография есть?

Хейзл открыла сумочку, вытащила бумажник, нашарила снимок и протянула мне.

– Цвет волос?

– Темный.

– Глаза?

– Голубые.

– Вес?

– Сто семьдесят.

– Рост?

– Шесть футов ровно.

– Сколько лет?

– Двадцать девять.

– Характер?

– По обстоятельствам.

– Возбудимый?

– Весьма.

– Вы до этого были замужем? – спросил я.

– Если это каким-либо образом вас касается, да.

– Сколько раз?

– Два.

– А он был женат раньше?

– Был однажды.

– А вы лакомый кусочек, – признал я, рассматривая ее.

– В самом деле? – переспросила она, огладила свои пышные формы и с преувеличенным энтузиазмом продолжила: – Что ж, спасибо за уведомление, мистер Лэм, а то я не знала.

– У нас времени нету на умничанье и сарказм, – оборвал ее я. – Вы кусочек лакомый.

– Ладно, лакомый, что из этого?

– Муж вас не бросил бы, если бы не наткнулся на нечто чрезвычайно привлекательное. На что именно?

– Разве башлей не достаточно?

Я покачал головой:

– Перестаньте упираться. Кто эта девушка?

– Ивлин Эллис.

– А теперь, – подсказал я, – если вы скажете, будто Ивлин служит в «Полном судке», я услышу все, что мне нужно.

– Но она в самом деле там служит, – подтвердила Хейзл. – Там мой муж на нее и наткнулся.

Я опустил пятьсот долларов в карман и объявил:

– Ладно, туда я и отправлюсь.

Элси Бранд схватила меня за руку:

– Пожалуйста, Дональд, не надо.

– Это профессиональный риск, Элси, – утешил ее я.

Хейзл Даунер моментально преисполнилась подозрений:

– Что за риск? На что вы оба намекаете?

– Не обращайте внимания, – посоветовал я. – Опишите мне Ивлин.

– Рыжеволосая, с большими, невинными с виду голубыми глазами, двадцать три года, сто семьдесят фунтов, тридцать шесть, двадцать четыре, тридцать шесть[5].

– Что в ней такого, чего нет в вас?

– Она меня не приглашала присутствовать в тот момент, когда мой муж занимался выяснением этого.

– Однако с размерами вы, похоже, неплохо знакомы.

– Почему бы и нет? Все это было опубликовано, когда ее выбрали «Мисс Американские Металлические Изделия» на съезде дилеров скобяных товаров в прошлом году.

– Что она делала с металлическими изделиями?

– Ничего она с ними не делала. Работала бухгалтером в одной импортирующей компании.

– А что она делала в автомобильной забегаловке?

– Это уж после металлоизделий. Присматривала впечатлительного мужчину, у которого есть деньги или который способен ими обзавестись. И присмотрела Стэндли. Теперь уволилась.

– У вас есть хоть какое-нибудь представление, где они сейчас могут быть?

– Было бы, стала бы я вам деньги платить.

– Что мне делать, когда я их отыщу, если отыщу?

– Просто поставьте меня в известность.

Я повернулся к Элси:

– Когда я выйду, обожди три минуты, приоткрой дверь и выгляни в щелку, нет ли кого в коридоре. Если в окрестностях чисто, возвращайся в офис. Если Берта захочет разузнать что-нибудь, помалкивай. – И опять посмотрел в лицо Хейзл Даунер. – Вы направитесь следом за Элси, – диктовал я. – Спуститесь в лифте на первый этаж. Пройдете квартал вниз до большого универмага. Там в женском туалете две двери. Войдите в одну, выйдите из другой. Убедитесь, что вас не преследуют.

Каждый день в полдень выходите из квартиры. Старайтесь не подцепить хвост. Заходите в телефон-автомат и звоните Элси в мой офис. Постарайтесь, чтобы ваш голос звучал как можно грубее. Скажите, что звонит Абигайль Смайт, объясните Элси, что эта фамилия обязательно пишется через «ай», и спросите, где обретается бездельник, за которого вы вышли замуж и которого я для вас разыскиваю.

Элси сообщит вам, где со мной встретиться, если я раздобуду что-нибудь новенькое. Когда будете набирать номер, следите, чтобы никто не подсматривал. Все ясно?

Она кивнула.

Я открыл дверь и вышел.

Навстречу, пройдя уже полкоридора, шагал сержант Селлерс.

– Многовато тебе времени требуется, – заметил он.

– Это время принадлежит Берте, – подчеркнул я. – Только так я способен свести с ней счеты. Спасибо, что проявляете интерес к моей деятельности.

– Куда теперь направляешься?

– Ухожу.

– Я с тобой.

– А то как же. Пошли.

Сержант спустился со мной в лифте.

– Не хочу, чтобы ты выступал с какими-нибудь идеями, – заявил он. – Помни, умник, я собрался положить конец делу о коррупции. Ты меня понял? Я собрался положить ему конец.

– Ну и прекрасно, – одобрил я.

– И ни в какой помощи не нуждаюсь.

– Знаю, – сказал я. – В вашем красочном лексиконе отсутствует такое слово, как неудача.

– Какой еще к черту «лексикон»? – рявкнул он.

– Словарь по-гречески, – пояснил я.

– В один прекрасный день, – сообщил он, – ты достукаешься.

– Я уже достукивался.

– Будет хуже, – предупредил Селлерс.

Я заметил, что он поглядывает на витрины с сигарами, и предложил:

– Пройдемте со мной квартал вниз. Там за прилавком с сигарами очаровательнейшая блондинка. Я кину с ней кости на сигару. И вам выделю парочку.

– Ох уж ты со своими женщинами, – буркнул он.

– Ох уж вы со своими сигарами, – отпарировал я.

Он пошел со мной. Я зашел за сигарами и отдал ему половину. Делиться совсем не хотелось, но я не мог допустить, чтобы он углядел выходившую из здания Хейзл Даунер. Временами приходится кое-кому угождать.

Глава 2

Консультантом по связям с общественностью, обеспечивавшим рекламу Национальной ассоциации скобяных товаров, оказался Джаспер Диггс Калхун. В его офисе все было рассчитано на внушение посетителям вдохновляющей мысли, будто они вступают в мир обитания «динамичной личности».

Соблазнительная секретарша с обилием пышных округлостей, обрисованных облегающим платьем, сохраняла на физиономии тщательно отработанное и заученное выражение скромного целомудрия. Казалось, она и понятия не имеет о своих выдающихся формах.

– Не могли бы вы мне сообщить, что желаете обсудить с мистером Калхуном, мистер Лэм? – с наивной невинностью спросила она, глядя на меня широко распахнутыми голубыми глазами.

– Одну любопытную проблему вторичных связей с общественностью, – сообщил я.

– Вторичных связей с общественностью?

– Совершенно верно.

– Не могли бы вы объяснить, что под этим подразумевается?

– Безусловно, – согласился я. – Я могу объяснить это всего в нескольких словах… мистеру Калхуну.

И послал ей улыбку.

Она встала из-за стола, обогнула его, чтобы я разглядел, как сидит на ней платье сзади. Неплохо. Скрылась за дверью с надписью: «Дж.Д. Калхун – личный кабинет», через несколько минут вынырнула и объявила:

– Можете войти, мистер Лэм. Встреча вам не назначена, но мистер Калхун постарается передвинуть следующую, чтобы увидеться с вами. Он только что возвратился после ленча, и у него в расписании несколько аудиенций, однако он вас примет.

– Благодарю вас, – сказал я и вошел.

Калхун сидел за столом, слегка наклонившись вперед, источая могучую энергию. Губы были старательно сжаты в прямую линию. Небольшие усики подстрижены так, чтобы подчеркнуть решительность, столь же искусственную, как невинное выражение личика его секретарши.

Это был широкоплечий мужчина, которому перевалило за тридцать, с темными волосами, темными бровями и сверлящими серыми глазами.