Читаем без скачивания Краткая история стран Балтии - Андрейс Плаканс

(на территории современных Латвии и Литвы), а также в южной части побережья (сегодняшняя Северная Польша и Калининград) и, судя по гидронимам (названиям рек), на значительной части современной Белоруссии и Западной России. Говоря об этих веках, современные историки европейских языков обычно используют термин «балтийские», характеризуя индоевропейские языки, используемые на восточном и южном берегах Балтийского моря, и «финские», говоря о языках более северных народов.

Терминология исторической этнографии относительно того же периода чаще всего описывает группы, говорящие на «балтийских» и «финских» языках, используя более дифференцированные названия, часто восходящие к названиям, используемым римскими авторами, скандинавскими бардами, составителями древнерусских летописей и авторами более поздних хроник XIII и XIV столетий. Эти этнографы пишут с определенной уверенностью, что в период с 500 до 1000 г. н. э. народы восточного и южного побережий Балтики жили на достаточно четко определяемых территориях, чтобы их можно было нанести на карту, обозначив границы (см. карту 1).

Самым северным народом восточного побережья были эсты, занимавшие примерно ту же территорию, на которой сейчас находится Эстония, включая бесчисленные острова у берегов Балтики. Эсты говорили на языке, родственном языку финнов, которые переселились еще севернее, за Финский залив, а также языкам многочисленных финно-угорских групп, живших на территории сегодняшней России. Также он был лингвистически близок к языку сету, которые жили юго-западнее и южнее озера Пейпус (Чудское озеро), ограничивающего с востока современную Эстонию, то есть на территории сегодняшней России. Ливонцы (или ливы) — также финно-угры — расселились на землях, непосредственно примыкающих к Рижскому заливу (как он теперь называется); их язык, очевидно, отличался от тех наречий, на которых говорило эстонское или финское население. Другие балтийские группы, говорящие на финских языках, — такие, как ингры (ижора), карелы, вепсы и вотяки, — проживали на территории современной России за пределами побережья Балтики и рассматриваться здесь не будут.

К югу, востоку и западу от эстов, ливов и сету лежали территории народов, говоривших на балтийских языках. Рядом с эстонскими и ливскими землями жили латгалы, территория которых начиналась на восточном берегу реки Даугава и, судя по всему, простиралась глубоко на земли, входящие в современную Белоруссию. К западу от них жили селы, чьей восточной границей был западный берег Даугавы. Западнее селов и прямо под землями ливов, живших вдоль Рижского залива, расселились земгалы, чья территория достигала пределов современной Литвы. К западу от земгалов находилась земля куршей, ограниченная Балтийским морем и также доходившая на юге до территории нынешней Литвы. К югу от куршей и селов в пределах балтоязычных территорий жили жемайты, занимавшие большую часть земель Северной Литвы. Юго-восточнее жемайтов находились земли аукштайтов, располагавшиеся вдоль верховий Немана. Западнее их расселились скальвы (среднее течение Немана), а к югу от них — ятвяги, или судовы, — их земли лежали между нижним Неманом и Мазурскими озерами. Сразу к западу от ятвягов жили пруссы (иногда называемые «древними» пруссами) — центром их территории был современный Калининград, и они также говорили на языке балтийского происхождения. Рядом с пруссами (на территории современной Северной Польши) начинались земли племен, говоривших на славянских языках. Фактически, славяноговорящие племена ограничивали ятвягов с юга и аукштайтов — с юга и востока. Судя по топонимам и другим медленно меняющимся прямым свидетельствам, относящимся к первым векам этого «переселения народов», территории носителей балтийских языков простирались далеко в современную Россию, но позже пришедшие славянские племена вытеснили их на запад, ограничив ареал расселения балтийских народов побережьем Балтийского моря.

К этому перечислению народов были бы уместны некоторые комментарии. Во-первых, в рассматриваемый период (с V по Х вв. н. э.) те, кого мы здесь называем «носителями славянских языков», также могли подразделяться на более мелкие образования, каждое со своим собственным именем. Но мы здесь не будем углубляться в эту тему, поскольку предметом нашего рассмотрения являются балто- и финноговорящие жители побережья Балтики. Во-вторых, названия, используемые для обозначения народов этого времени, в позднейшие столетия станут официальными названиями современных государств (Эстония, Литва) или их частей (регионы Латвии — Курземе, Земгале, Латгале). Однако мы не станем предполагать, что древние народы, носящие эти названия, последовательно распространились и поглотили все другие соседствовавшие с ними этнические образования. История наименования территориальных объединений в восточной части побережья Балтики значительно отличается от истории изменения национального состава этого региона. В-третьих, остается неизвестным, кем же все-таки являлись упомянутые группы — народами, племенами, этническими группами, языковыми группами, национальностями, нациями? Использование коллективных обозначений крайне различается у разных ученых, рассматривающих данный регион, и поэтому имеет смысл некоторым образом дистанцироваться от обозначений, подразумевающих значительное общее сознание единства среди этих народов, во многом вследствие характера доступных нам свидетельств. «Границы», представленные на карте 1, являются результатом исследования археологических источников и лингвистических данных и не обязательно отражают реальную картину разделения территорий, которые их жители готовы были защищать как «свои». Термины «народы» и «племенные объединения», таким образом, более оправданны, чем другие, поскольку являются более нейтральными с точки зрения группового самосознания.

Проблема обозначения народов побережья имеет еще один важный аспект — можно ли судить о них как о политических объединениях, то есть государствах? Трудности усугубляются тем, что нынешние историки трех стран Балтии используют иногда еще более тонкие различия, описывая территорию побережья. Они говорят, что «Древняя Эстония» состояла из сорока пяти «округов», образовывавших, в свою очередь, восемь отдельных «регионов»: Вирумаа, Равала, Ярва, Харью, Ляэнемаа, Сааремаа, Уганди и Сакала. Латвийские историки говорят о землях латгалов, селов, куршей, земгалов и ливов и, согласно позднейшим документам, заявляют, что каждая из этих «земель» включала многочисленные отдельно управляемые территории. Литовские историки говорят о «четырех традиционных этнографических регионах», а именно о Дзукии, Аукштайтии, Жемайтии и Сувалкии, и намекают на существование их более мелких подразделений. Существование подобных образований в древности часто выводится всего лишь из наличия позднейшего топонима. Иногда топоним подкрепляется археологическим свидетельством, а иной раз источник содержит некое описание, из которого можно сделать вывод, что автор имел в виду что-то похожее на государственное образование. Продолжаются дебаты ученых по поводу действительной природы этих образований в период до 1000 г. н. э., а также о том, насколько централизованными и могущественными они были в действительности. Часто историки прибегают к терминам развития, используя такие выражения, как «протогосударства» или «протонации», подразумевая, что с течением времени они становятся полноценными, четко определяемыми политическими объединениями со своими правящими элитами, центральным управлением, признанными границами и законами, на основании которых можно было войти в их состав. Если к этому смешанному набору определяющих характеристик добавить еще и этническую принадлежность, рассуждения такого рода почти не дают возможности поверить, что до 1000 г. народы Балтики значительно продвинулись на пути