Ответ на возражение 3. О величавом говорят как о «праздном и неторопливом» не потому, что он ни о чем не заботится, а потому, что он не преисполнен заботой о многом, доверяя тому, что заслуживает доверия, и не заботясь об этом. В самом деле, чрезмерный страх и неуверенность причиняют и чрезмерную озабоченность – ведь именно страх [подчас] побуждает нас к принятию решения, о чем было сказано выше (II-I, 44, 2), когда мы исследовали страсть страха.
Раздел 10. ПРОСТИРАЕТСЯ ЛИ РАССУДИТЕЛЬНОСТЬ НА УПРАВЛЕНИЕ МНОГИМИ?
С десятым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что рассудительность не простирается на управление многими, но – только на управление собой. Ведь сказал же Философ, что добродетелью, которая определена к общему благу, является правосудность[39]. Но рассудительность отлична от правосудности. Следовательно, рассудительность не определена к общему благу.
Возражение 2. Далее, рассудительным, похоже, является тот, кто ищет и поступает благо в отношении себя. Но те, которые заняты поиском общественного блага, нередко пренебрегают благом собственным. Следовательно, они не рассудительны.
Возражение 3. Далее, рассудительность отличается по виду от благоразумия и мужества. Но благоразумие и мужество, похоже, связаны исключительно с личным благом человека. Следовательно, то же самое можно сказать и о рассудительности.
Этому противоречат следующие слова Господни: «Кто же верный и рассудительный раб, которого господин его поставил над слугами своими?»[40] (Мф. 24:45).
Отвечаю: как говорит Философ, некоторые утверждали, что рассудительность не простирается на общественное благо, но – только на благо индивида, и так это потому, что человек не обязан стремиться к какому-либо благу помимо собственного[41]. Но это мнение противоречит любви, которая «не ищет своего» (1 Кор. 13:5). Поэтому апостол говорит о себе, что он ищет «не своей пользы, но пользы многих, чтобы они спаслись» (1 Кор. 10:33). Кроме того, это противоречит правому разуму, согласно суждению которого общее благо лучше, чем благо индивида.
Таким образом, коль скоро рассудительности приличествует выносить правильное решение, суждение и предписание в отношении средств достижения надлежащей цели, то очевидно, что рассудительность имеет дело не только с частным благом индивида, но также и с общим благом многих.
Ответ на возражение 1. Философ в настоящем случае говорит о нравственной добродетели. Но как любая определенная к общему благу нравственная добродетель носит имя «законной» правосудности, точно так же определенная к общественному благу рассудительность носит имя «политической» рассудительности, поскольку последняя соотносится с законной правосудностью точно так же, как просто рассудительность – с просто нравственной добродетелью.
Ответ на возражение 2. Кто стремится к благу многих, тот тем самым стремится и к собственному благу, и на то есть две причины. Первая – та, что благо индивида невозможно без общего блага семьи, города или царства. Поэтому Валерий Максим говорит о древних римлянах, что «они предпочитали бедность в богатой империи богатству в империи бедной». Вторая – та, что коль скоро человек является частью дома и государства, он необходимо должен рассматривать то, что благо для него, с точки зрения разумного соотнесения его с благом многих. В самом деле, благое расположение частей зависит оттого, насколько они соотносятся с целым, в связи с чем Августин говорит, что «любая часть, которая не согласована с целым, отвратительна».
Ответ на возражение 3. Благоразумие и мужество тоже могут быть определены к общему благу, в связи с чем в пятой [книге] «Этики» сказано, что «закон предписывает дела и мужественного, и благоразумного»[42]. Тем более таковыми являются рассудительность и правосудность, которые принадлежат разумной способности, непосредственно имеющей дело с универсалиями, в то время как чувственная часть имеет дело с единичностями.
Раздел 11. ПРИНАДЛЕЖИТ ЛИ РАССУДИТЕЛЬНОСТЬ, КОТОРАЯ ОТНОСИТСЯ К ЧАСТНОМУ БЛАГУ, К ТОМУ ЖЕ САМОМУ ВИДУ, ЧТО И ТА, КОТОРАЯ ПРОСТИРАЕТСЯ НА ОБЩЕЕ БЛАГО?
С одиннадцатым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что рассудительность, которая относится к собственному благу кого-либо, является той же самой по виду, что и та, которая простирается на общее благо. Ведь сказал же Философ, что «политическая рассудительность и рассудительность являются одним и тем же навыком, хотя их сущности и разнятся»[43].
Возражение 2. Далее, Философ говорит, что «добродетель хорошего человека тождественна добродетели хорошего правителя»[44]. Но политическая рассудительность преимущественным образом обнаруживается в правителе, в котором она, если так можно выразиться, является структурообразующей. И коль скоро рассудительность является добродетелью хорошего человека, то похоже на то, что [частная] рассудительность и политическая рассудительность суть один и тот же навык.
Возражение 3. Далее, все то, что подчинено друг другу, не привносит видового или сущностного различения в навык. Но частное благо, которые принадлежит тому, что мы называем просто рассудительностью, подчинено общему благу, которое принадлежит политической рассудительности. Следовательно, [просто] рассудительность не отличается от политической рассудительности ни по виду, но по сущности.
Этому противоречит следующее: «политическая рассудительность», которая определена к общественному благу государства, «домоводство», которое связано с тем, что касается общего блага домохозяйства и семьи, и «личная бережливость», которая связана с тем, что затрагивает благо одного человека, – это все разные науки. Следовательно, точно так же существуют и разные виды рассудительности, соответствующие вышеприведенным различиям их материй.
Отвечаю: как уже было сказано (5), виды навыков устанавливаются в соответствии с различием объекта с точки зрения его формального аспекта. Затем, формальный аспект всех определенных к цели вещей является производным от самой цели, и потому виды навыка различаются согласно их отношениям к различным целям. Но личное благо, благо семьи и благо города и царства – это различные цели. Поэтому необходимо должны существовать различные виды рассудительности, которые соответствуют этим различным целям, а именно, во-первых, просто «рассудительность», которая определена к личному благу; во-вторых, «домашняя рассудительность», которая определена к общему благу дома, в-третьих, «политическая рассудительность», которая определена к общественному благу города или царства.
Ответ на возражение 1. Философ имеет в виду не то, что политическая рассудительность субстанциально является тем же навыком, что и любой другой вид рассудительности, а то, что она есть то же, что и рассудительность, определенная к общему благу. При этом её называют «рассудительностью» с точки зрения общего определения рассудительности, то есть как являющуюся приложенным к действию правым разумом, в то время как «политической» её называют постольку, поскольку она определена к общественному благу.
Ответ на возражение 2. Как говорит Философ, «хороший человек должен уметь и быть способным и подчиняться, и начальствовать»[45], и потому добродетель хорошего человека включает в себя также и добродетель хорошего правителя. Тем не менее, добродетели правителя и его субъекта отличаются по виду, как отличаются по виду и добродетели мужчины и женщины, о чем сказано в том же месте.
Ответ на возражение 3. Различные цели, даже если они и подчинены одна другой, привносят видовое различие в навык; так, например, навыки к верховой езде, военной службе и гражданской жизни различаются по виду, хотя их цели и взаимосвязаны. И точно так же: хотя благо индивида зависит от блага многих, это нисколько не препятствует тому, чтобы это различие создавало видовое различие навыков. Просто из этого следует, что навык, который определен к конечной цели, превосходит другие навыки и распоряжается ими.
Раздел 12. НАХОДИТСЯ ЛИ РАССУДИТЕЛЬНОСТЬ В ПОДЧИНЕННЫХ ИЛИ ЖЕ ТОЛЬКО В ИХ ПРАВИТЕЛЯХ?
С двенадцатым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что рассудительность не находится в подчиненных, но – только в их правителях. Ведь сказал же Философ, что «рассудительность – это единственная отличительная добродетель правителя; остальные добродетели являются общим достоянием и подчиненных, и правителей; рассудительностью подчиненного является, пожалуй, правильное суждение»[46].
