Внутри гигантской девятиэтажки сохранился частный сектор. Всем жителям видно, как в соседних частных разваленных черных двориках ходят полуголые дядьки «по хозяйству».
У подъездов высотки растут груши. И груши висят – большие, зеленые.
Самое большое чудо – во дворе у высотки травянистый бугорок. Может быть, под ним емкость железная, может, пожарная, а может, с водой, не важно. Важно, что вдруг, на ровном месте – травянистый бугорок! Это на равнинной местности большая забава. И дети, конечно, на нем и на него – две тропинки детские. И тропинки эти «крутые», очень отличны от всеобщего вокруг равнинного рельефа. Микрогора. И все это чувствуют. Всем нужно забраться на эту высоту, в 1,7 метра, на 1,7 метра выше лавочек и соседних газонов, выше полуголых частников за черным забором и вровень с окнами первого этажа! Все что-то другое чувствуют на этой горе. Я твердо знаю – если бы это был двор моего детства, то бугорок влиял бы на мои детские воспоминания сильнее всего остального двора.
На улице мыслителей Карла и Маркса, за забором дома №21, над кирпичным строением возведена длинная летняя застекленная мансарда. Естественно, совершенно не крымско-караимская, но похоже, приятно и интересно, что можно делать за 12-метровой летней застекленной верандой, за тюлем. Не иначе – там живет художник…
Земля какая в огородах и садах – черная!
Цветы во всех палисадниках вдоль заборов, яблоки везде и пьяницы – вот самые сильные символы Вишневого в этом сентябре.
Цветы здесь любит высаживать все население поголовно: в основном разные виды бархоток, очень много георгин и майоров. Роз и хризантем, дубков-астр почему-то нет.
Частные дома все небогатые. Встречаются по-украински аккуратные: белое с голубым или с салатным. Но в основном все неопрятно – деревянные дворовые постройки черные от времени, везде пригорожен старый хлам, доски, ящики. Дома побогаче – кирпичные, их теперь обивают снаружи пенопластом и потом пластмассовой вагонкой – пластмассовый мир!
В Украине богато граниту. Весь гравий благородно гранитный, все железнодорожные насыпи, все стройки, в наружные облицовки магазинов даже в тротуарный бордюр заложен хорошо тесаный диабаз или диорит. А Москва облицована была когда-то известняком. В такой роскоши в Вишневом живем, но никто этим, кажется, не любуется.
Мужчины в основном все с какими-то худосочными лицами. Никого толстых нет. Один типаж, как заводские напильники. Все, как изможденные партизаны карпатских лесов. Население, судя по всему, небогатое, человек с сотовым телефоном в руках на улицах – редкость. Автомобили западных марок – тоже редкость.
Равнина, много велосипедистов, у некоторых гастрономов на западный манер – металлические стойки для велосипедов.
Модниц почти нет. Все женщины деформированы в мужские серые ахроматические цвета.
Все время бросаются в глаза вывески «перукарня» – значит, здесь любят стричься.
Днем мужчины все черны, вечером пьяны, включая многочисленную молодежь. Пьянство происходит коллективно-тихое, в многочисленных открытых дверями настежь кафе, без музыки и иллюминации. Кафе тяготеют к первобытному балтийскому стилю, в основном тесано-деревянному. Дешевая водка (34 рубля), помидоры, арбузы и прочие осенние радости дешевле, чем в Крыму.
Речь на 85 процентов украинская, ТВ-передачи, наоборот, на 80 процентов русскоязычные. Из-за общей внешней сдержанности населения друг к другу понять, как тут относятся к русским, затруднительно.
Вокруг знакомые деревья – каштаны, туи, есть пирамидальные тополя. И липы в цвету – в сентябре.
Наш дом краснокирпичный, пятиэтажный, мрачнокоридорной системы, где в темноте прячутся зимой личности целующиеся, пьющие и колющие себя с целью компенсировать потерянную в мире красоту.
Осень. Падают листья. Честные жители мечтают о косметическом ремонте на лестницах.
Дополнения: в Вишневом дважды за весну белили бордюры, зимой пилили деревья. Потом корчевали от них пни. Потом заасфальтировали все поврежденные пешеходные дорожки, даже внутри дворов. Нашему Новороссийску такое и не снилось…
Новороссийск
юмореска
2001 год
Предлагаю продолжать нашу с Вами горячую переписку.
Поздравлять сел и письма писать!
Письма пишу.
Расскажу для знакомства, что было у нас в Новороссийске. В Новороссийске у нас поначалу ничего не было! А когда стали развязывать узлы – то нашли там много ошибок, наделанных еще древними хазарами. Так что – было на кого свалить.
С тех пор ничего не произошло. Но наметились глубокие изменения.
Все под Новый год с искренним вниманием рассматривают наши общие следы на дорожках и продолжают отыскивать наши общие места:
Вчера обратил внимание на звезды – у нас общие звезды!
Интересных газет здесь сейчас нет. Но, как у всякого уважающего себя населенного пункта, имеются места посадки летающих тарелок.
Еще приметы: у всех детей наушники в ушах. Можно спокойно материться. Надежные приметы времени. Однако совсем не слышно родной сибирской речи. Из-за Урала люди сюда не едут – представляете, какая тут глушь!
Тут трут шкуру о песок миллионы отдыхающих россиян.
Великая страна летом вся тут. На песке. Им море по колено.
Голодные до развлечений, от жары одуревшие по берегам отдыхают.
Много коренных кавказских народов – они жарят шашлык, едят бастурму, угощают хачапури, продают хаш. Турки есть, но уже не те, Трехбунчжный Паша их теперь тапочки шьет, эксплуатируя остатки русских на своих фабриках (эксплуататор!). Турецкие стены давно упали в море (сразу после римских), и город стоит совершенно незащищенный! Улицы заканчиваются, упираясь в море, где и стоят корабли. «И на канатах лодочки гамаки» / недалеко от Смирны и Стамбула / и плыть не надо / «звезды всюду те же».
На улицах и базарах везде иностранная речь: «Муср, ветш, простиня, пододельник, бузгалтир, пелмень, лапиша», жарко по-домашнему, и «помидорами не шевелить». У местных жителей солнцем истомленные лица – это диаспоры: армянские, греческие, еврейские и др. – у всех носы длинные и с них капает то, что в рот не попало. Русских почти нет. Редко попадаются остатки станичного казачества – они работают над тем, чтобы вернуть свою землю обратно. Приезжайте, надо поддержать!
Жители города любят свой город. Над входом мы написали: «Товарищ! Ты въезжаешь в Наш город. Не плюй!»
Горожане работают традиционными русскими, тяжелыми рабскими профессиями – они сваривают корабли. Зачем? – Для плытья. Ночью мужчины добывают цемент – работают ночными дробильщиками мергеля. При помощи нечеловеческого труда. После чего у нас тут все горы съедены, как булки осами. Дороги здесь узкие – на федеральной трассе, которая проходит через весь город, чтобы попасть в Сочи, часто бывает автомобильный засор (засорение бензина привело к прекращению движения автомобиля).
Часто бывают праздники – в эти дни всех просят пить. Но пьющих, по примеру ненавистных всем народам США, становится все меньше. Отсюда вино на полях и виноградниках просто пропадает и его каждый новый президент выкорчевывает. Приезжайте выручать!
В праздники за всеми ходят с вином в руках и уговаривают: ну выпейте – это мускат розовый! – Кардинал и Изабелла, терн и Абрау, – мятые ягоды, вокруг пьяный воздух цвета каштанового меда! А все нос воротят. Юг – дикие нравы!
Жители же стараются одеваться по-европейски.
Вокруг заповедные места: Киленбалка – здесь килевались – вытаскивали корабли наружу. По традиции, здесь сильные ветра и каждую зиму многие корабли обрастают льдом и выбрасываются на берег по неизвестной причине, как киты.
Речки все на аланско-черкесский манер: Гипань, Кубань, Псебепс и Хотецай, Гелен – Джик…
Народ в целом приветливый, выращивают помидоры и другие фрукты по месту жительства, не выпячивая патриотизма, в отличие от Москвы, выращивающей свои урожаи в отдаленных местах Африки и Голландии.
В округе много доменов – видимо, здесь их коренное место: домены Кавказа, домены Домбая и дольмены интернета. Все дольмены в основном сосредоточены на здешней узкой полоске берега. Они с грустью смотрят на бывшее когда-то русским побережье и тоскуют о греческих героях, покинувших здешние места вместе с Гомером и попутным ветром Илиады.
Далее идут щебеночные и песчаные карьеры, горы становятся все время выше. Жители занимаются собирательством, хотя открытые поборы разрешаются только налоговой инспекции. Городу достается очень мало – только доходы с дорог и троллейбусов, которые все время дарит жителям города губернатор, происхождением он из здешних, хотя в прошлом и коммунист.
Камня здесь на берега свезено столько, горы из него сложены высоченные, поглядеть страшно! Что если кто гор не видел, тот не поверит. Домам стоять негде. Много домов скособочено, все время к морю сползают.
