тревогу отменить. Свободен.
Чётко развернувшись через левое плечо, десятник вышел из комнаты.
«Магия — сила! Даже скелеты разговаривают», — мысленно хохотнул Иван.
— Отец, — обратилась к Вершу Дарна. — если Иван не из нашего мира, то почему он может разговаривать и понимать нашу речь?
— Хм... А действительно, почему? — задумался старик.
— Может, это память тела мальчика? Ты помнишь что-нибудь или, — его голос слегка дрогнул. — кого-нибудь?
Иван отрицательно помотал головой:
— Ничего. Только свою жизнь.
— Хм... У меня даже предположений нет... кроме одного —это шутка Ушедших богов.
— Я не знаю, почему, — задумчиво произнёс Оршев. — Но когда я говорю или слушаю вас, то, как мне кажется, мозг интуитивно подбирает слова, близкие по смыслу в этом мире и в моем. Для меня, например, мера длины звучит как и на Земле: от миллиметра до километра. Хотя на вашем языке, конечно, названия произносятся совсем по-другому. А вот написать буквы или числа я уже не могу, потому что нет аналогов. Так же думаю, что и некоторые слова или названия, например, предметов или растений, или даты какие, будут мне не сразу понятны, если мне и мозгу мальчика не с чем сравнить. Да взять тот же календарь... Никак не могу сориентироваться... Вот сколько здесь месяцев в году и как они называются?
— Тринадцать, — ответил Верш и перечислил их названия.
— Для меня они звучат как какая-то абракадабра, — землянин потёр виски. — Ладно, попробуем по-другому. Сейчас весна, лето или осень?
— Весна, — барон тоже заинтересовался этой проблемой с переводом, а потому добавил. — Восемьсот девятый год от времени, когда ушли Боги.
— А по сколько месяцев в сезоне и какой по счёту сейчас месяц весны?
— По три, в каждом по двадцать восемь дней, а сейчас второй весенний месяц, четырнадцатое число.
— Ага! Значит, сегодня четырнадцатое апреля... Так, стоп! Тринадцать месяцев, по три в сезоне, четыре сезона... Чёт не сходится!
— Месяц Холгот считается внесезонным. Он идёт сразу после зимних месяцев, и пока он длится, наш мир переходит в следующий год, — объяснила Дарна.
«Ничего себе, целый месяц Новый год отмечать!»
— А месяцы как-то делятся?
— На что они должны делиться? — не понял Верш. — Зачем их делить?
— Ну, на пятидневки или семидневки... — замялся Иван, не зная, как правильно объяснить принятую на Земле календарную систему. — У нас месяц разбит на четыре недели по семь дней каждая. И все дни недели имеют своё название.
— А, ты про это, — сообразил барон. — Да, у нас так же.
Налив воды из небольшого кувшина в деревянную кружку, Оршев сделал глоток.
— Что ж, — подытожил он. — Даже если это шутка богов, то она оказалась полезной: не надо учить ваш язык, а то, что память ребёнка не сохранилась... Вряд ли он много знал об этом мире.Думаю, вы расскажете мне поподробнее. Правда, есть какая-то задержка в процессе общения. Это немного неудобно, но, думаю, уже скоро мозг мальчика и моё сознание окончательно соединятся, и всё пройдёт.
За окном стало смеркаться, и Дарна зажгла свечи на канделябре.Их света вполне хватало в небольшом помещении, и Верш, расстелив на столе карту, начал свой рассказ. Оршев обратил внимание, что карта была довольно подробно составлена, и без всяких там завитушек и рисунков со зверями и рыбами, коими грешили карты его Земли в старые времена.
— Мы называем свой мир Шотар и живём вот на этом континенте, — Верш указал на самый большой рисунок суши, отдалённо похожий очертаниями на Евразию, но без Индии, большей части Китая, ближневосточного и среднеазиатского регионов. — Его название Авасиб. Есть ещё два континента: Гремор (сначала обвёл рукой по изображению, напоминающему полумесяц) и Эльфад (потом по почти точной копии Австралии). Замок стоит здесь (ткнул пальцем в восточный нижний край континента Авасиб) на территории моего бывшего княжества.
# # #
По мере его повествования Иван сделал вывод, что, наверное, во всех мирах у цивилизаций начало пути во многом похожи друг на друга. У всех есть свои Древние Греции с Архимедами и Аристотелями, свои Александры Македонские с их короткоживущими империями.А также города-республики с большими амбициями, наподобие Рима. Естественно, с учётом магии, существующей на этой планете. Правда, порох изобрести не успели, зато маг-целитель, если вовремя подоспеет, может спасти умирающего от смертельных ран. И, конечно же, здесь тоже нашёлся свой Колумб. Капитан Гремор на своей каравелле открыл континент в двух месяцах пути на запад и скромно назвал его в честь себя любимого. Открыл случайно — шторм продолжительностью в десять суток, потом густой туман, закрытое плотными облаками небо и ставший показывать неверное направление компас. «Скорее всего, где-то вулкан рванул... И явно немаленький...».Проболтавшись в океане больше двух месяцев, съев все продовольственные припасы и крыс, потеряв несколько членов экипажа от отравления рыбой неизвестного вида и от отчаяния чуть не пришедшие к каннибализму, люди наконец-то увидели на горизонте землю. Вначале всё было хорошо — быстро нашли удобную бухту с впадающей в неё речкой и окружённую пригодным для ремонта корабля лесом. Лес также был обилен животными, что позволяло быстро заполнить помещения для провианта едой. Но что больше всего вызвало ажиотаж и воодушевление, так это находка в реке золотых самородков. Чтобы не дать « золотой лихорадке » развалить дисциплину, капитан Гремор внёс рациональное предложение о равном распределении всего добытого драгоценного металла. Даже для себя и других офицеров. Но с одним условием: добычу золота выполняет отдельная группа, остальная команда занимается работой по кораблю, добычей пропитания, разведкой местности и т. д. Кроме пары особо упёртых смутьянов, весь экипаж одобрил это предложение. После того как недовольных вздёрнули на ближайшем дереве, приступили к реализации капитанского плана.В течение месяца команда набивала трюмы золотом, продуктами, шкурами, пока одна из групп охотников не столкнулась с туземцами. К несчастью, эта встреча окончилась жертвами с обеих сторон. Обозлённые местные пришли с подмогой в виде воинов и шаманов, и капитану Гремору после короткой стычки, потеряв ещё несколько человек, пришлось ретироваться. Но в конечном итоге его приключения послужили началом эпохи Великих географических открытий. Как понял Иван, на тот момент государства на Авасибе находились на социально-техническом уровне примерно времён средневековой Земли. Попытка колонизировать Гремор успешно провалилась. Снаряжённые правителями экспедиции, и отправившиеся на свой страх и риск
