— Господа офицеры, присаживайтесь, — кивнул генерал. — Карл, доложите подробности по сербскому инциденту.
Ставленник политиков, он всегда говорил обтекаемо. Не катастрофа, а инцидент. Не война, а конфликт. И так далее.
Шварценберг, скорее похожий на библиотекаря, по недоразумению натянувшего форму оберст-лейтенанта, достал из папки стопку распечаток.
— На границе административных округов Високи Планины и Беле Планине, в гористой местности, находится лаборатория фармацевтической компании БиоМед Гмбх. При первых сообщениях о начале эпидемии личному персоналу предписано не покидать пределов лаборатории. Продуктами питания и другим необходимым немецкие граждане будут обеспечены вертолетами. К сожалению, иные жители протектората будут вынуждены обходиться своими ресурсами.
Если бы на голове оберст-лейтенанта сидела фуражка, было самое время ее снять — в знак скорби о десятках тысяч сербов и хорватов, обреченных на смерть. Но ни фуражки, ни скорби у офицера в этот момент не наблюдалось.
— Среди германских ученых есть заболевшие? — предположил генерал.
— Да! — подтвердил Шварценберг. — Более десятка. Двое умерли. Из чего напрашивается вероятность, что именно их лаборатория стала рассадником. Оказывается, около двадцати лет назад компания уже выполняла армейский контракт по исследованию эффективности воздействия вирусов на человеческий организм. Тогда, до подписания Московской конвенции о биологическом и химическом оружии, опасались, что возможный противник его применит, — офицер собрался с духом и выпалил самую крамольную часть спича. — Подозреваю, что в Сербии БиоМед Гмбх проводил очередные опыты на свой страх и риск, рассчитывая продать результат Бундесверу.
— Но что-то пошло не по плану… Шайзе! — Шварцкопф на минуту задумался. Услышанное могло означать надвигающуюся катастрофу. Но также предоставляло неожиданный шанс заметно отличиться в самом начале карьеры. — Прижать фирмачей прямо здесь мы не вправе.
— Так точно, герр генерал. Руководство компании прикроется правом на коммерческую тайну. Полицейское расследование, если его начать, привлечет внимание и вызовет шум в СМИ. Особенно судебный ордер на обыски. Журналисты сложат один и один и догадаются о связи БиоМеда с инцидентом в Високи Планины. Если эпидемия распространится, последствия непредсказуемы.
— Вы же аналитик, Карл! И последствия должны предчувствовать не хуже меня. Осенью выборы в Рейхстаг. Понимаете цену скандала?
— Разрешите, господин генерал? — вмешался командир отряда спецопераций. — Год назад мы подавили выступление в Польше. В Богемии справилась местная полиция. Но что касается волнений на Балканах, проще их предупредить, чем гасить. Нужно уничтожить повод в зародыше.
— Верно, Хельмут, — подумав, согласился Шварцкопф. — Поскольку легально действовать мы не имеем права, вам придется провернуть операцию негласно. Сначала поручаю разобраться с руководством компании и вытряхнуть наружу их грязное белье, но чтобы ни одна ниточка не тянулась к Министерству обороны. Потом решим, что предпринять с лабораторией. Свободны!
Виттенштейн действовал с армейской прямолинейностью, решив забыть, что находится на территории обожаемого Рейха, чьих граждан армия обязана защищать, а не ущемлять. Он ввалился к генерал-директору БиоМеда сам, размахивая фальшивым удостоверением комиссара полиции, и бросил ему на стол несколько фотографий, цветных и еще теплых после глянцевателя.
— Школа ваших детей. Авто вашей супруги. Ровно в пятнадцать-тридцать она будет ждать их у школы, чтобы забрать их домой. Осталось двадцать девять минут. Если до этого времени я не получу от вас исчерпывающую информацию о биологических экспериментах в сербской бановине Високи Планины, в момент включения зажигания произойдет взрыв.
— Вы не из полиции! — взвизгнул бизнесмен. — Это не их методы!
— Рад, что между нами возникло взаимопонимание. Конечно — никакая не полиция. Разумеется, я буду вынужден ликвидировать и вас, чтоб подробности нашей беседы вы не прокомментировали прессе. Для полиции уже заготовлена версия о вымогательстве и вашей неуступчивости. Как вы полагаете, члены совета директоров будут сговорчивее после первых похорон?
Оберст распахнул осеннюю куртку, продемонстрировав массивный пистолет в подмышечной кобуре. Но гораздо больше, чем вороненая сталь, генерал-директора пугал взгляд незваного гостя — спокойный и холодный. Этот тип нажмет на спуск без тени сомнения и жалости — просто работа такая. Фирмач, одетый легче, моментально вспотел и протер платком редкие волосики надо лбом.
— Двадцать восемь минут, герр директор, — напомнил страшный посетитель.
— Я все скажу! Да, там разрабатывается биологическое оружие! И произошла немыслимая, невероятная утечка. Но не стоит волноваться, скоро все закончится… Только позвоните об отмене взрыва.
Кивнув, Виттенштейн притянул к себе телефонный аппарат и набрал номер, написанный на его корпусе. Естественно, в трубке запиликали короткие гудки.
— Занято пока. Но вы продолжайте.
— Вирусы должны распространяться насекомыми с коротким сроком жизни… Наберите еще раз, Богом прошу!
— Ладно. Только вы еще слишком мало рассказали.
На самом деле, оберст не отдавал команду минировать автомобиль. Изучив личное дело руководителя фирмы, а такие досье велись на всех генеральных директоров предприятий, имевших оборонное значение, пришел к выводу: расколется. Умный, хитрый, изворотливый, но не орел. Воробушек…
В шестнадцать Виттенштейн уже докладывал Шварцкопфу результаты наезда на БиоФарм.
— Они создали сразу две технологии. Первая — неизвестный ранее вирус, вызывающий острое респираторное заболевание с высокой температурой, отеком легких и высокой летальностью. Не умершие в первые дни долго не могут восстановить здоровье после инфицирования, какая-то часть их умрет впоследствии от общего ослабления организма, не способного бороться с иными болезнями. Что важно, инфекция не передается воздушно-капельным путем. Только через кровь.
— Не верю… — покачал головой начальник. — Я не профессионал в медицине, Хельмут, но все простудные болезни передаются по воздуху. Достаточно мельчайшим капелькам от больного попасть в глаза или на слизистую оболочку другого человека, и вирус начинает внедряться.
— Я тоже усомнился. Но генерал-директор клянется: они многократно проверяли на раковых больных и на туземцах Полинезии. Имеется, правда, вероятность передачи при половом контакте между мужчинами, если в анусе пассивного партнера вирус обнаружит кровящие трещинки. Через сперму и непосредственно в кровь тоже может передаться.
— Голубых мне ничуть не жаль. Человечество только очистится естественным отбором. Но как они собирались предложить армии распространять вирус?
— Второе изобретение еще удивительнее. Они научились внедрять вирус комарам, и он не передается по наследству насекомым. Самка, выпущенная на территории противника, проживет, при наличии доступа к крови жертв, до шестидесяти-семидесяти суток. Потом умрет, отложив яйца, но уже не инфицированные. Представьте, герр генерал, несколько десятков тысяч комаров, распространившихся в Царицыно до наступления. Через семьдесят дней можно начинать атаку, не укрывая наших солдат защитными костюмами, комарихи сдохли. Личный состав их армии сократился на две трети, остальные кашляют, шмыгают носом и не способны сражаться в полную силу.
— Шварценберг поправил бы тебя, — хмыкнул Шваркорпф. — На присоединяемых территориях главный ресурс — люди. К сожалению, главная нация Рейха быстро теряет численность. Присоединили Польшу, Сербию, Богемию, но к сегодняшнему дню в империи не больше населения, чем до польской компании. Пока наши бабы увлечены проклятым англо-саксонским «чайлд фри», а едва ли не каждый десятый мужик предпочитает резвиться в постели с таким же извращенцем, мы рискуем стать в Германии национальным меньшинством. Так лучше уж славяне, чем арабы и чернокожие. Но… Не расстраивайтесь. Уверен, у царя Варягии много советников, подстрекающих на нас напасть, убеждающих: Рейх — колосс на глиняных ногах. Как оборонительное оружие эти чудо-комары — находка. Необходимо только изъять у БиоМеда документацию и образцы, передав их армии, и зачистить всех, от кого возможна утечка информации.
