драгоценный камень, — гласили выпавшие мне строки. — Также я не желаю быть презираемым, как дикий камень». Усмехнувшись, закрыла выпавшую мне сегодня книгу и отодвинула ее на край стола — пусть радует своим успокаивающим видом, а не содержимым. Хотя в чем-то основоположник даосизма был, безусловно, прав: путь человека извечно сводится к поискам золотой середины. С этим у меня всегда были проблемы.
Я пила кофе, поглядывая в темное окно, и медленно уплывала сознанием куда-то в осенние сумерки, ощущая себя рекой, спокойно и плавно катящей свои волны за грань этого мира. И чем дальше текли мои раздумья, тем отчетливее я понимала, что чашке кофе в руках, да и самой жизни не хватает какой-то остринки. Мысли об излишней размеренности и предсказуемости дней мелкими рыбешками выныривали из глубины сознания, и почти тут же скрывались под гладью самообмана. Как вдруг будто кто-то бросил в реку камень и по воде пошли круги — «вжж» браслета вернуло меня к действительности.
В Ватсапе, под иконкой вчерашнего гепарда, меня ждал ролик с интригующим названием «Мама Красной Шапочки». Я воровато оглянулась и, надев наушники, нажала на треугольничек воспроизведения. Ого, похоже, кто-то у нас любитель классики! Но не в сексе, а в кинематографе, судя по пенсионерскому возрасту вырезанной сценки и по тому, что вытворяла на экране смартфона большегрудая кудрявая блондинка с двумя мужчинами, предположительно дровосеками. Надо же, не знала, что я чувствительна к таким простейшим визуальным стимуляторам, но вид порноактрисы, которая самозабвенно целовалась с одним партнером, пока другой ублажал ее своим орудием, заставил меня заерзать на стуле. Я быстро оглянулась и вновь уставилась на экран, пытаясь понять, что тут вообще могло возбудить. Не возвратно-поступательные же движения мужского полового органа, в конце концов? Может, сам факт, что я сижу в общественном месте с самым невинным видом, в то время как в наушниках у меня раздаются хриплые стоны? Или я просто представила себя на месте женщины? Вот, например, взять мужчину в очках за соседним столиком. Допустим, мы с ним обнаженные в кровати, он гладит мою грудь, целует взасос, а между моих широко раздвинутых ног пристраивается… ну, скажем, бариста. Ловкими длинными пальцами он трогает нежные складочки, разводит их пошире… Ох, зря я это. Кровь моментально прилила к щекам и к низу живота, заставляя закусить губу, чтобы сдержать рвущийся наружу громкий выдох.
Я остановила и свернула видео, чувствуя тянущую неудовлетворенность. Но не успела заблокировать экран, как внизу высветилось новое сообщение.
«Привет, моя дикая кошечка! Соскучилась?»
БЕСЕДА ТРЕТЬЯ, ОТКРОВЕННАЯ
Я с прищуром смотрела на сообщение, постукивая пальцем по краю почти пустой чашки и пытаясь принять решение. Окружавшая меня рутина, хоть и была комфортна, все же оставалась рутиной, весьма опасной для человека моего склада характера. Так почему бы не воспользоваться выпавшим мне шансом и не разнообразить привычный уклад мимолетным приключением? В конце концов, не я ли пару минут назад жаловалась на пресность жизни?
Сделав выбор и довольно улыбнувшись, я выключила телефон, не став отвечать на сообщение. Залпом допив свой капучино, выскочила из-за столика, мимолетом поймав на себе удивленный взгляд молчаливого соседа, быстро рассчиталась с барменом и, окрыленная, вылетела из кофейни. Только что у меня появились большие планы на этот вечер.
На улице давно стемнело, и я торопливо зашагала по брусчатке, освещенной золотистыми шариками уличных фонарей. Всего один поворот на аллейку, засаженную молодыми разноцветными кленами, — и я дома. Здесь тепло, уютно и, к великому неудовольствию соседей, снова шумно.
— Кто прррришел? — громко осведомился Рюк, как делал всегда, заслышав возню возле входной двери.
— Уже хозяйку не узнаешь? — попеняла я попугаю, щелкнув по черному клюву. — Ты опять взломал клетку? Признавайся!
— Тамарра! Царрица Тамаррра! — заголосил Рюк, ловко уходя от ответа.
К птичьим крикам тут же присоединился обиженный невниманием Люцик.
— Мяу! — Кот застыл на пороге кухни и самозабвенно жаловался на самоуправство ластившегося ко мне попугая. — Мяаау!
— Ябедничать нехорошо.
Люцик на мое замечание лишь фыркнул и прошествовал к миске, всем своим видом показывая, что нравоучения на пустой желудок не усваиваются. Сыпанув корма его кошачьему величеству, побаловала Рюка дольками закупленных вчера яблок и, наказав обоим питомцам быть паиньками, отправилась в спальню. Там я тихонько закрыла дверь на замок, оставшийся с тех времен, когда мы со вторым мужем еще надеялись запираться в спальне от сопливой малышни. Надежды развеялись после шести лет брака — вполне себе удачного и счастливого, но не такого крепкого, как итальянская дверная защелка.
Первым делом я включила навороченную блютуз-колонку, тут же наполнившую комнату приятной фоновой музыкой. Пританцовывая, скинула с себя шелковую блузку, стянула юбку-карандаш и колготки и, оставшись в одном белье, подошла к зеркальному шкафу. Хм, а я еще очень даже! Черты лица, может, и не совсем правильные, зато запоминающиеся. Грамотный макияж и выразительные брови отводят внимание от опущенных уголков глаз, а пухлые губы прячут едва заметную щербинку между зубами, которой в юности я очень стеснялась.
Я задумчиво провела пальцем по лицу, изучая ровную, еще помнящую летний загар кожу. Сейчас, лишившись старых комплексов, я была весьма довольна своим отражением. Да и чем здесь быть недовольной? Морщин совсем не видно, разве что носогубная складка немного выдает мой истинный возраст. Но стройная фигура, не знавшая родов, в сочетании с высоким ростом и красивой, не испорченной кормлением грудью еще способна дать фору девицам и помладше меня. Недаром преподавательница по танцам намекала мне на карьеру в стрип-дэнсе.
Подмигнув зеркальному двойнику, я вооружилась телефоном, чтобы наконец исполнить свою задумку. Придирчиво поправила дорогущий бюстгальтер, стараниями модельеров способный даже Кристен Стюарт превратить в Сальму Хайек, и слегка нагнулась, выставляя напоказ ложбинку, заманчиво выглядывающую из-под бордового кружева. Затем сделала несколько фотографий, стараясь, чтобы в кадр вошли только два аппетитных полушария и маленький кусочек ткани.
— Ну ка-с, посмотрим…
На снимках определенно чего-то не хватало. Я пожевала губу, задумчиво оглядела комнату и предвкушающе улыбнулась, когда заметила брошенную на ковре белую мышку. Подобрав игрушку Люцика, пристроила ее между грудей, отчего резиновый мышонок сдавленно пискнул, и тут же запечатлела этот мезальянс, довольная своей выходкой. «Хочешь меня?» — подписала я фотографию, прежде чем отправить ее своему тайному воздыхателю.
Рухнув на разворошенную с ночи постель, я прикрыла глаза, слушая льющуюся из колонки мелодию, и принялась ждать. Музыка успокаивала, постепенно разгоняя пробегавшие по коже мурашки едва сдерживаемого нетерпения, убаюкивала плавными, нежными звуками и расслабляла, выветривая из головы и тела тяжесть рабочего дня. Кажется, я
