плохая идея.
— И сделать так, чтобы его адвоката не было с нами. Я знаю, как уговорить Джона.
— Натали, он не будет разговаривать. Молчит, как рыба об лед.
— Ройс, ты хочешь завязать карьеру достойно или так и будешь в песок голову прятать? Мы нарушили все, что только можно. Слава богу, что журналисты еще в неведении, — Натали уже выбирала одежду для встречи с Джоном. Сердце трепыхалось в ожидании. Она обещала быть с ним рядом. Делить одну жизнь на двоих.
— Надеюсь, я не пожалею об этом, — вздохнул Ройс, как всегда, когда у Натали просыпался энтузиазм в расследованиях.
Она тоже надеялась
* * *
Джона привели в помещение для допросов. Холодные зеленовато-серые стены наводили на него тоску. Он надеялся, что этот кошмар когда-нибудь закончится, и он выйдет на свободу. Адвокат говорит, что дело не простое из-за должности Натали. Агенту ФБР легче доказать совершенное против него преступление. Как же он мог так слепо довериться?
Правда, он немного сомневался, что Натали могла так глубоко зайти, желая найти виновных в своей матери. Прониклась ему в доверие, вскружила голову. Он даже предложение ей сделал. Дурак! Отец обещал его вытащить, как только получится, издеваясь над ним, что он никогда не разбирался в женщинах и западает на бедных и несчастных.
Но Натали не была несчастной. Немного только. Весной он познакомился с женщиной, уверенно закрывшей его от пуль своим телом.
Дверь отворилась. Интересно, что Ройс придумал на этот раз, чтобы Джон начал говорить? Адвокат задерживался, поэтому допрос начнется чуть позже. Замечательное время, когда он скрашивал свои тюремные будни. Можно вдоволь поиздеваться над Ройсом и засверлить его взглядом.
Ему словно ударили под дых. В комнату вошла Натали своей обычной королевской походкой, слегка покачивая округлыми бедрами в воздушных широких черных брюках. Кремовая блузка с длинным рукавом расстегнута на две верхних пуговицы и заправлена в брюки. Каблуки замшевых туфель постукивали по бетонному полу. В руках кожаная сумка-конверт, на запястье часы “Картье”, в ушах поблескивали золотые серьги. Рубиновые волосы уложены в аккуратную прическу на правую сторону. Легкий макияж делал ее внешность свежей и более выразительной. Ее губы, которые он целовал бесконечное количество раз, покрывал прозрачный блеск. Она улыбнулась, как всегда это делала при виде него. Открыто. Ослепительно. Тепло. И смотрела на него так, словно никого, кроме него для нее не существовало.
Все ложь. Притворство.
Зашла сюда не как посетитель. Агент. Собралась вести допрос? Это интересно. Она всегда проигрывала в их взрослых играх в вопросы и ответы.
— Здравствуй, Джон, — мелодично поприветствовала она, садясь на стул напротив него.
Он молчал.
Ничегошеньки не скажет, пока адвокат не придет.
— Я попросила отключить видеосъемку и аудиозапись. За стеклом только Ройс. Здесь безопасно.
Он невольно усмехнулся. Да уж. Безопасно. Ему хотелось одновременно придушить ее и зацеловать. Неужели она даже капельку не испытывала те же чувства, что и он?
— Поэтому хочу кое-что рассказать. Кьяра сбежала и въехала в США, чтобы встретиться со мной. Она в безопасном месте. С нетерпением ждет, когда ты вернешься.
Несмотря на злость, эта новость действительно его обрадовала.
— Если, конечно, агент Натали Лагранж не врет, — сказал он вслух, мысленно ругая себя. — Где мой адвокат?
— Кофе пьет с Фокси, — так просто ответила Натали. — По-моему ты слегка переплачиваешь за его работу. Еще та бестолочь.
— Я просил тебя не приходить больше. Или я тебя возбуждаю в этом костюме? — он прошелся плотоядным взглядом по ее губам, шее и груди. Она задышала чаще. Ага. Значит их секс был точно по обоюдному желанию и влечению. Уже что-то.
— Ты возбуждаешь меня в любом виде, Джон, — парировала она без стеснений. Ну надо же, какая ведьма раскрепощенная. — Я пришла сказать, что отзываю свои показания против тебя. Готова нести наказание за лжесвидетельство и клевету. Мне все равно, главное — тебя освободят.
— Думаешь я к тебе вернусь? Побегу к тебе после твоего великого одолжения? — удивился Джон. Жаль, руки в наручниках. Так бы и придушил ее.
— Я не жду этого. Но я надеюсь, это не помешает тебе быть хорошим отцом нашему ребенку.
Ее глаза. Удивительного цвета глаза жгли в нем душу, усиливая агонию.
— Я беременна, Джон.
Догадалась, значит. И какое будущее, интересно, ждет их ребенка? Сумасшествие? Злость? Ненависть? Он обратил внимание, что она по-прежнему носит его кольцо. Натали, похоже, совсем потеряла связь с реальностью.
— Я тоже вначале подумала — как такое возможно? Учитывая то, что ты мне рассказывал. Ты извини, я глуповата в этих вопросах, у меня не было матери, которая могла бы это все объяснить. Так вот. до меня потом дошло, что так случается, когда люди занимаются тем, чем мы с тобой занимались почти два месяца. И никакой способ предохранения не дает стопроцентной гарантии. Гарантия одна — не заниматься этим вообще. И ты знаешь, последние десять лет меня это действительно оберегало…
Джон не знал, что его взбесило больше — ее деловой вид и издевательский тон, или ее слова. Для нее ребенок нежеланный, очевидно. Дурак, на что он надеялся?
— Делай аборт! — прорычал он. — И живи дальше своей жизнью!
— Я знаю о твоих переживаниях. Но мне все равно, — Натали встряхнула головой и слегка наклонилась, протянув: — Мое тело. Мой ребенок. Я решаю, что мне делать. Не ты.
Джон старался дышать размеренно и успокоиться. Она что, собралась манипулировать им их будущим ребенком? Играть в рулетку — буду рожать или не буду?
Что-что, а Натали умела вызвать в нем самые сильные и глубинные эмоции. Особенно злость и ярость. За секунду. Вытащила его из глубокого колодца на поверхность и заставила жариться в агонии, тыкая острыми копьями, переворачивая и проверяя готовность со всех сторон.
— Ну, а если ты все-таки не растерял ко мне те чувства, в знак которых
