Угу, деградация в нежить для маленьких святых птенчиков страшнее смерти. Придет злобный некромант и поднимет за… за что достанет. И заставит служить. А душа, навеки проклятая нечистыми прикосновениями чуждой силы, никогда не достигнет света.
Тьфу, придурки. Умел бы я управлять душами и их посмертием, да хотя бы «пачкать их прикосновениями», был бы не некромантом, а богом.
Но мне попался хороший придурок. Смелый — он еще и попробовал брыкаться. Но его остановил отчаянный крик. Тц! Правильно Филипп сказал: без Паоло тут не обойтись, этот козел с крыльями вокруг меня вьется даже больше, чем вокруг своего начальника или святого алтаря. Влюбился, что ли?
Так вот, приперся и орет:
— Серджио, стой! Не дай ему повода! Делай, как он говорит!
Глава 6
Алла
Первые сутки я «отдыхала» и «приходила в себя». Ни в какую библиотеку Паоло меня не пустил, но зато притащил прямо в спальню несколько монументальных книг. Каждая размером с полменя. А потом встал у изножья моей кровати и стал их декламировать. Угу, не читать. Декламировать. Получилось что-то среднее между докладчиком на каком-нибудь жутко скучном собрании и пастором в церкви.
Зато я узнала, как называется этот мир. Колыбель. Местные просто и без стеснения называли свой мир Колыбелью Жизни. И вот, значит, есть в этой колыбели плохие и хорошие. То бишь живые боги, что даруют процветание, рождение и прочие благости. И мертвые боги, что все это отбирают. Типичная борьба осла с козлом, как и везде.
Увы, какая-то действительно ценная информация на этом и закончилась. Жития всяких святых навевали лишь тоску. Даже саркастичные комментарии и те приходилось через силу сдерживать, чтобы не выходить из образа.
В общем, от сказок Паоло я еле отделалась. Может быть, он и неплохой человек. Мужчина очень искренне и душевно переживал за меня. А еще было понятно, что он настоящий друг, который за свою «сестренку» горы свернет. И вот это все, вплоть до бессмысленного сидения рядом со мной у кровати и пересказывания детских воспоминаний. Возможно, если бы несколько месяцев назад меня в этом мире встретил он, а не таинственный жених, жизнь сложилась бы совсем по-другому.
Но теперь все это перекрывалось для меня одним-единственным поступком: он причинил вред Инсолье. Он приказал его повесить! И он воткнул свой меч прямо в Хрюшу. Чуть не убил ни в чем не повинное животное.
Не знаю, почему у него не вышло сделать то же самое с Инсолье. Но вряд ли Паоло пощадил врага по собственной воле. Мое чудовище живо, я его чувствую на том конце нити. По ней же время от времени прилетают отблески боли. И эта боль подозрительно совпадает по времени с теми моментами, когда заместитель капитана алых сов куда-то уходит, прекращая долбить мне мозг своей заботой.
И с каждым отблеском боли я только все сильнее проникалась неприязнью к этому «святому» человеку. Потому что наши с Инсолье разборки о том, кто кого покалечил, как обманул и куда вел, — это наши разборки. Наши проблемы. Посторонние советы, тем более вмешательства, мне вовсе не нужны.
Поэтому, наверное, Паоло с его заботой вызывал во мне только глухое раздражение, которое было трудно скрыть. Да, с каждой минутой все труднее.
Он мешал буквально каждую секунду, пока был рядом. Шумел, шуршал, читал жития, магичил что-то. То есть не давал мне осмотреться, ощупать пространство эхолокацией. А нити, которые и так были в плачевном состоянии, я выпускать опасалась.
Мне еще надо найти и спасти Инсолье. Начну смотреть свои мультики прямо тут, в ордене, а меня за руку поймают. И хорошо, если просто сразу на костер… в смысле, ничего хорошего, конечно. Но в любом случае если заподозрят в странном — не дадут возможности хоть как-то помочь тому, кому моя помощь необходима как жизнь.
Только два дня спустя мне удалось вырваться из-под плотной опеки. Я додумалась наконец продемонстрировать Паоло свой новый способ чтения старинных рукописей и фолиантов. Буквально продемонстрировала: взяла его за руку и водила его пальцем по строчке, чтобы он ощутил разницу между чистой бумагой и шероховатыми от местных чернил буквами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Только тогда мне удалось простучаться сквозь его деятельное сочувствие, заявить о праве на самостоятельность и добраться до библиотеки в одиночестве.
Сидеть там безвылазно я, конечно, не собиралась. И первым делом выпустила на волю котенка, которого все время прятала, только уже не за пазухой, а во внутреннем кармане довольно широкой алой юбки, целый ворох которых мне принесли еще в первый день.
Кошечка убежала с заданием разведать, где тут черный ход и как далеко от него до темниц. Ведь наверняка Инсолье держат именно в здешних застенках.
Малышку отпускать сильно не хотелось, ведь пушистый комочек был единственным, что последнее время скрашивало мою жизнь. Да и страшно было, чего уж там. Заметят… убьют. В этом мире кошек почему-то совсем не любили.
Даже пришлось узнать у Паоло о судьбе пушистых в церкви. Паладин приободрился, услышав от меня вопрос о котятах. И принес мне большого, пушистого и очень флегматичного кота. Раскормленного до безобразия, как не каждый поросенок.
Оказывается, это был один из питомцев самой Имран, и их у нее даже было несколько. Но после изгнания девушки кошки разбежались, остался только этот. Видимо, такой колобок просто физически не смог никуда укатиться. И сейчас лишь изредка басовито мяукал у меня на руках.
Ну, кота я погладила, послушала его громкое мурлыканье. Сказала спасибо. И поспешила в библиотеку. Слава всем местным богам, живым и мертвым, Паоло потащил питомца прежней хозяйки тела куда-то в трапезную, где этот кот состоял на жалованье в качестве мышелова, и от меня временно отвязался.
Так что я уселась в самом дальнем углу библиотеки одна и принялась осторожно продвигаться по фиолетовой нити сознанием в надежде понять, что же случилось с моим мужчиной. Заодно ждала свою разведчицу и внимательно слушала, о чем говорят то и дело шныряющие между стеллажами юные адепты ордена.
На входе, как и в обычных наших городских хранилищах знаний, сидел библиотекарь. Первые минут двадцать он очень скептически смотрел на мои попытки что-то прочитать с закрытыми повязкой глазами, но потом потерял интерес к этому занятию.
Тем более в его епархию пожаловала целая толпа совсем юных… хм… совят. Молодое поколение адептов подняло невероятный гвалт и принялось по описи сдавать пришедшему в ужас от их количества и шума книжному червю свитки.
И один из них буквально заставил меня встать в стойку настороженного суриката. Свиток перемещения…
Неиспользованный свиток перемещения, выданный старосте подразделения «первокурсников» перед каким-то практическим занятием. Видимо, в качестве подстраховки и крайней меры.
Потому что трясся библиотекарь над этим рулончиком бумаги так, будто это местное священное писание. И как любой порядочный работник пыльных полок, еще и успел пожурить ребят за какие-то незначительные лишние потертости и грязь. Выпинал молодежь, пристроил драгоценный свиток на своем столе. И занялся другими делами.
М-да. Все же в ордене не привыкли к обычным людям. Тут все свои. А меня даже совесть не мучила, когда я совсем не по-святому дождалась, пока библиотекарь отойдет за стеллажи, чтобы притащить оттуда очередную пачку учебников для следующей волны адептов. Дождалась и пересела поближе к его конторке. Подождав немного, сделала вид, словно на ощупь ищу книгу, которую случайно положила не на тот стол, и нагло свистнула этот самый свиток, сразу же спрятав его глубоко в складки юбки.
Не зря же я так напряженно вслушивалась в пространство, чтобы точно ощутить, на какой угол стола положили нужную мне вещь и как конкретно она должна шуршать в руках.
Так что я не ошиблась.
Не знаю, как и когда я смогу передать эту бумажку Инсолье… но я постараюсь!
Глава 7
Алла
