Рэйчел почувствовала, как ужас острыми иголками впивается в ее позвоночник. Может, надо бежать за мистером Уилксом, умоляя его простить ее? Скорее всего, эта девушка-индианка права: человек, обладающей такой огромной властью, не станет безответно сносить оскорбления.
За себя Рэйчел не боялась. А вдруг кара, может быть, достаточно суровая, падет на плечи ее отца, ни в чем не повинного? Ни в чем, кроме того, что породил несдержанную и плохо воспитанную дочь, с горечью подумала девушка.
Джонас Уилкс нахмурился и поднял воротник, тщетно пытаясь защититься от дождя. Неподходящий день для прогулок; в такой день надо оставаться дома и спать допоздна. Читать хорошую книгу. Потягивать бренди.
Или лежать в постели с женщиной.
Джонас улыбнулся, потому что мысли о Рэйчел Маккиннон нахлынули, будто волны во время прибоя. Он испытывал странную смесь ярости и желания, вновь переживая унижение от пощечины, и его лицо все еще горело там, где его коснулась рука девушки.
Он продолжал идти, обходя самые глубокие лужи, петляя между потрепанными палатками, служившими домами для жен и детей рабочих. Ветер менялся, обдавая Джонаса вонью – резким напоминанием о всех его грехах.
Проклятое место, думал он, прижимая к носу и рту чистый белый носовой платок. Будь проклят Гриффин Флетчер, практически приказавший ему прийти для разговора; и будь проклята эта замарашка с фиалковыми глазами в смешном ситцевом платье и высоких ботинках на пуговицах!
Внезапно он остановился как вкопанный. Зародившееся у него подозрение перешло в уверенность. Рэйчел Маккиннон. Она, несомненно, дочь Бекки! Фамилия может быть совпадением, но не эти фиалковые глаза, роскошные соболиные волосы, эта гордая, почти высокомерная осанка.
Громко расхохотавшись, Джонас двинулся дальше. Он перебрался через грязную, изрытую глубокими колеями дорогу, а затем через заросли пырея на другую дорогу. Он уже приближался к коттеджам и даже вид коляски Гриффина Флетчера не испортил ему хорошего настроения.
Подумать только, дочь Ребекки Маккиннон, живущая в палаточном городке с этими тупыми ленивыми неудачниками и их щенками!
Джонас снова рассмеялся.
Но когда он открыл калитку в беленой ограде дома Фанни Харпер и двинулся по дорожке к двери, направление его мыслей переменилось. В конце концов, Рэйчел дала ему пощечину, к тому же на глазах у жен его рабочих. Такого проступка он простить не мог. Он должен дать понять, что никто не смеет так обращаться с Джонасом Уилксом, не поплатившись за это. Никто.
Однако, что за странное чувство эта девушка вызывала в нем... Беспомощность. О Боже, она заставила его ощутить себя беспомощным, будто он скользил вниз по крутому склону, не в силах уцепиться за что-нибудь и прервать падение.
Внезапно у Джонаса засосало под ложечкой; он снова увидел широко открытые фиалковые глаза, потемневшие от ярости, вспомнил блестящие косы, небрежно заколотые маленькими скромными гребнями.
Он определенно желал эту девушку.
При мысли о ее полной нежной груди у него задрожали пальцы. Джонас вздохнул, еще раз поднял воротник и постучал в дверь дома Фанни. Всему свое время, пообещал он себе. Всему свое время.
Сначала он разберется с требованиями Гриффина, а потом отошлет на гору распоряжение о переводе Эзры Маккиннона на более ответственную работу.
ГЛАВА 2
Дождь прекратился, сменившись холодным туманом, когда Рэйчел вышла из столовой, остановилась и в мрачном, неверном свете наступившего дня посмотрела сначала в одну, а потом в другую сторону. Меж брезентовых домиков возились и играли одетые в лохмотья дети; их нерешительный смех смешивался с криками дерущихся птиц и пронзительными свистками парохода, плывущего по заливу.
Мистера Уилкса нигде не было видно. Рэйчел подняла голову и увидела, что золотистые солнечные лучи, прорвавшись сквозь свинцовую пелену небес, уже весело играют на стволах огромных сосен, которыми порос склон горы. В другом направлении, за водами Пугета, за Сиэтлом, возносилась в небо гора Райньер – ее заснеженная вершина была окутана сияющим абрикосово-золотым покрывалом. Это зрелище придало Рэйчел силы. Внезапно налетел порыв крепкого ветра, и вокруг громко захлопали полотняные стенки палаток. Из столовой через боковой выход рысцой выбежал Чанг и выплеснул содержимое из таза, доверху наполненного объедками. Китаец глянул в сторону Рэйчел, но ничего не сказал. Над его головой кружились и ныряли в воздухе чайки, криками выражая неодобрение китайцу за задержку. Он обругал их на своем резком непонятном языке и снова скрылся в шатре.
Рэйчел выпрямилась. Не стоит медлить, не то ее может покинуть решимость найти мистера Уилкса и попросить у него прощения. Она вновь осмотрелась, надеясь увидеть его где-нибудь поблизости.
Лошадиное ржание привлекло внимание девушки к экипажу. Упряжка вороных меринов, кожа, лак и бронза, блестевшие даже при скудном сером освещении – все указывало на то, что карета принадлежит мистеру Уилксу.
Рэйчел осторожно приблизилась, боясь дотронуться до великолепного экипажа.
– Простите, – обратилась она к мрачному кучеру, съежившемуся на козлах.– Скажите, пожалуйста, это экипаж мистера Уилкса?
Кучер оглядел Рэйчел со смесью насмешки и вожделения и неприветливо буркнул:
– Да уж конечно не какого-нибудь вшивого лесоруба, красотка.
Рэйчел надменно выпрямилась и отступила на шаг, возмущенная и самим этим человеком, и упоминанием о мерзких насекомых, которые были проклятьем на всех лесозаготовках на сотни миль вокруг.
– Вы не скажете, где можно найти мистера Уилкса?
Кучер, осклабившись, широким жестом снял с головы мокрый котелок. Наглец был небрит, у него отсутствовало несколько зубов, а оставшиеся были кривые и почерневшие от гнили.
– Последний раз, когда я видел босса, он шел из этой вонючей дыры к своим коттеджам.
Коттеджам?
Рэйчел обернулась и впервые заметила красивые кирпичные домики. У каждого из этих маленьких строений имелись побеленный деревянный заборчик, узкая зеленая лужайка и уютное крылечко. Дым серыми клубами поднимался из труб, а крепкие, покрытые кедровой дранкой крыши надежно укрывали от дождя. Девушка увидела, как в самый дальний справа дом зашла индианка Фон.
Какой-то момент Рэйчел стояла словно зачарованная. Потом зависть змеей зашевелилась у нее в груди. Жить в настоящем доме, с деревянными полами и огнем в камине, спать на постели с бельем и одеялами...
Девушка опомнилась и прогнала глупые мысли, хлынувшие в ее душу, словно сверкающий горный ручей. Она – дочь бедняка, напомнила себе Рэйчел, и в конце концов выйдет замуж за бедняка. Вряд ли ей доведется жить в столь чудесном месте, как эти кирпичные дома.
