У разных народов это было по-разному, а у людей, живших на берегу О-Тала, это случилось так.
Около двух тысячелетий миновало со времени постройки первого плота. Люди Воды уже не жили в пещерах: они рыли землянки и покрывали их хворостом и травой. И землянки эти были гораздо удобнее пещер. Всё новые и новые поселения возникали на берегах О-Тала.
Люди научились заготавливать пищу на зиму. Собачье мясо уже не ели. Наоборот, собакам стали перепадать отбросы, не годившиеся в пищу людям. Собаки привыкли проводить зиму близ жилья и окончательно одомашнились. Они хорошо сторожили поселок от хищных зверей, а вскоре начали ходить с людьми на охоту.
О путешествии У-Нака люди давным-давно забыли и думали даже, что не было такого времени, когда они боялись воды и не умели плавать на плотах.
В селении Красный Берег хромой Ра-Ту слыл неуживчивым, угрюмым человеком. В молодости ему пришлось схватиться с рысью, и она жестоко изуродовала правую ногу Ра-Ту. С тех пор он не мог принимать участия в охотах, так как передвигался с большим трудом. Зато он сделался одним из лучших рыболовов Красного Берега: руки его были сильны и глаз зорок.
Однажды жителей села постигло несчастье: их большой плот оторвало от берега и разметало бурей, брёвна унесла река. Пришлось приняться за постройку нового плота.
Срубить толстое дерево каменными топорами было трудной задачей. Хромой Ра-Ту поступил иначе.
У самого села рос огромный дуплистый тополь. Он никому не был нужен, людям казалось, что такое испорченное дерево не годится для плота. А Ра-Ту решил всё-таки использовать и этот тополь, тем более что буря выворотила его из земли и бросила у самой реки.
Много недель провёл Ра-Ту около тополя, обрубая его с двух сторон — ниже и выше дупла.
Односельчане смеялись над хромым и старались доказать, что его труд пропадёт напрасно. Упрямый Ра-Ту ничего не желал слушать.
И вот ствол был обрублен. «Что получится из этой затеи?» — гадали любопытные односельчане. Они помогли Ра-Ту спустить тополь на воду. Это оказалось легче, чем предполагали, так как сердцевина дерева выгнила, а верхний слой был лёгким и сухим.
Тополь свободно колыхался на воде, погрузившись в неё лишь самой нижней частью. Сидеть в дупле было удобно, и Ра-Ту не удержался от соблазна испытать дерево на глубине. Сев в один из концов дупла с веслом в руке, Ра-Ту оттолкнулся от берега, и первая лодка с неожиданной быстротой поплыла по реке.
Судьба Ра-Ту круто изменилась. Мудрейший человек селения стал пользоваться всеобщим почётом.
А по всему О-Талу началась охота за дуплистыми деревьями. Их находили в самых глухих местах, срубали и приволакивали к реке. Если дупло было невелико, его расширяли при помощи горящих углей. Потом стали выжигать лодки из цельных стволов.
Сообщение между соседними деревнями в весеннее и летнее время стало лёгким и удобным.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПЕРВЫЙ КОРАБЛЬ
Тон-кролы
Прошёл никем не считанный, никуда не записанный ряд веков.
Перенесёмся мысленно за три с половиной тысячи лет до нашего времени и посмотрим, как жили тогда люди на берегах Большой реки.
Большая река, как и во времена У-Нака и хромого Ра-Ту, величаво несла полные воды меж берегов — высокого правого и низкого левого. Сама река почти не изменилась, но за прошедшие тысячелетия большие перемены произошли на её берегах, теперь густо заселённых людьми. Тёмные, непроходимые леса отступили. Их место заняли поля, засеянные злаками. На прибрежных лугах паслись низкорослые коровы, бродил; лохматые козы. Охотник и рыболов становился земледельцем и скотоводом, но с трудом ещё привыкал он к этим новым занятиям.
Правда, те времена, когда земледелец ковырял плотную, травянистую почву заострённым колом, чтобы подготовить её к засеву, уже прошли.
Теперь землю пахали деревянной сохой, в которую впрягался бык. Но, как и раньше, нелегко было целое лето оберегать поле от птиц и грызунов, а осенью обрывать вручную колосок за колоском и размалывать зерна между двумя камнями, чтобы потом испечь грубые лепёшки.
И всё же существование людей стало более обеспеченным, чем в те отдалённые времена, когда пищей прибрежных жителей служили только плоды охоты и рыбной ловли, грибы, ягоды да вырытые из земли коренья. Люди не отказались от прежних промыслов, но неудачи в рыбной ловле и охоте уже не грозили человеку гибелью.
Другие заботы и тревоги омрачили жизнь человека.
Отошли в прошлое те времена, когда на берегах могучей реки царило равенство между Людьми Воды, когда орудия труда, шкуры и мясо добытых зверей, пойманная в реке рыба и собранные в лесу грибы и ягоды — всё было общим, когда человек ещё не знал слово «моё» и обо всём говорил «наше».
Людское общество уже разделилось на богатых и бедных. Богатые имели прочные и тёплые дома, много домашнего скота. А бедняки жили в лачугах (зима, к счастью, не была в тех краях долгой и суровой). Хлеба бедняки сеяли мало, а стадо их в лучшем случае состояло из пары лохматых коз. За тысячи лет изменился не только образ жизни людей, населявших долину Большой реки, — изменился их облик и язык.
Скудный запас слов, при помощи которых когда-то объяснялись Люди Воды и Люди Гор, увеличился во много раз. Да это и неудивительно. Вместе охотясь, вместе строя дома, люди должны сообщать друг другу свои мысли, должны называть орудия труда, которыми пользуются.
Труд человека создавал его язык.
* * *
За прошедшие тысячи лет в благодатную долину Орúста (так теперь стали называть Большую реку) много раз приходили с севера, с востока и запада чужие племена.
Одни пришельцы, поселившись бок о бок с прежними хозяевами страны, постепенно сливались, роднились с ними, у них появлялся общий язык, возникали общие обычаи и верования.
Другие племена являлись как завоеватели. Тогда тем, кому удавалось уцелеть в беспощадных битвах, убегали из родного края куда глаза глядят. Иные укрывались в горах, где вели жалкую жизнь троглодитов,[1] пока не вымирали от голода или не сдавались на милость победителей и становились их рабами.
Раб был вещью, принадлежавшей господину, а с вещью можно делать всё, что угодно: продать, купить, уничтожить.
У раба не было своего имущества. Топор, которым он рубил дерево, сеть, которой он ловил рыбу, кнут, которым гнал коров на пастбище, — всё было собственностью хозяина, как и одежда раба, как и его пища. Всё, что создавал раб, поступало в полное владение его господина, и тот выделял рабу лишь самое необходимое для его существования.
