Легенда, в общем…
* * *
– Неужели ты не пытался выяснить, чем все это кончилось? – удивилась Сара.
– Послушай, – с легким раздражением ответил Бакли. – Во-первых, ты этот документ только что нашла, а я даже не подозревал о его существовании. Во-вторых, для меня эта история была местным фольклором, вроде легенды о том, как в семнадцатом веке славный рыцарь Киплинг осадил крепость Бакден, ту, что ты видишь за окном, и ему помог победить никто иной, как дух короля Карла Первого, явившийся осажденным и напугавший их до полусмерти.
– Но ты мог хотя бы позвонить в Лондон и поинтересоваться…
– Чтобы надо мной посмеялись?
– Какой-то ты… – сказала Сара, не уточняя, и в тот вечер отказалась пойти с Тайлером на представление в крепости, сославшись на головную боль, – типично женская отговорка.
* * *
– И вы решили выяснить это сами! – воскликнул Алкин, с восторгом глядя на Сару, будто она на его глазах совершила подвиг, достойный если не Геракла, то Афины-воительницы.
– Выяснить… – с некоторым смущением отозвалась Сара, вспоминая свою поездку в Лондон и бессмысленное топтание в вестибюле не главного даже, а одного из второстепенных зданий Нового Скотланд-Ярда, куда обычно допускают посетителей, не удостоенных быть принятыми кем-нибудь из действительно важного и компетентного начальства.
– Да, решила, – сказала она с вызовом. – Разве это не странная история? Пусть и легенда. Но ведь…
– Нет дыма без огня, – подхватил Алкин, не отрывая взгляда от взволнованного лица девушки. – Очень-очень странная история. Мистическая. Что вам удалось узнать в Лондоне? То есть… Можно, я экстраполирую? Или, точнее… Предскажу?
– Угадаю, – улыбнулась Сара. – Наверняка вы угадали правильно.
– Вас не пустили в архив.
– В архив никого не пускают. Я запросила документы по делам, переданным в Ярд из Бакдена в октябре тридцать шестого. Получила отказ. Решила: отказали потому, что запрос я подала через интернет – у них тоже, скорее всего, не весь архив оцифрован. Поехала в Лондон, там у меня подруга… неважно. Явилась в Ярд и целый день провела в приемной, мне никогда нигде не приходилось ждать так долго и бессмысленно. «Хотите кофе?», «Погуляйте часок, а потом…» Все отговорки, какие существуют. И отказали – как раз без минуты пять вечера, когда рабочий день в архиве заканчивается, и начинать новый тур запросов бессмысленно. Наверно, надеялись, что я не стану приезжать еще раз, но я пришла наутро, подала новую заявку, и на этот раз меня провели к довольно высокому чину. Я в званиях не разбираюсь, он был в штатском. Наверно, важная архивная крыса. Он мне очень толково и вежливо объяснил, что материалы семидесятилетней давности оцифровке не подлежат, и для того, чтобы хотя бы ответить на вопрос, существуют ли документы или уничтожены двадцать лет назад, когда истек полувековой срок хранения, нужно подавать прошение не от частного лица, а от полицейской инстанции, которой по каким-то (указать каким) причинам необходимо иметь информацию… В общем, я попрощалась и ушла. Господи, такой бюрократии я не видела никогда в жизни!
– Знакомо, – вздохнул Алкин. – Вы не против, Сара, если я закажу нам по омлету? Вам с беконом или зеленью?
– Просто омлет, – сказала Сара, неожиданно ощутив голод. Она не ела с утра, выехала из Бакдена в половине восьмого, а сейчас уже далеко за полдень.
Алкин поднялся и направился к барной стойке, где у него быстро приняли заказ, и он вернулся со словами:
– Сейчас принесут. Послушайте, – добавил он, – мне почему-то кажется, что мы с вами не случайно встретились, тут явная синхронистичность, нужно это использовать по полной программе. Я что-то не то сказал? – спросил он смущенно, заметив легкую тень недоумения на лице Сары. – Извините, мне все время кажется, что мой английский никуда не годится.
– У вас отличный английский, – быстро сказала Сара, подумав «да, для иностранца». – Но вы не сможете мне помочь, верно? Легенда так и останется. Тайна запертой комнаты. Вы говорите – мистика. Но вы не можете так думать.
– Да? – сказал Алкин со странной интонацией, то ли ироничной, то ли загадочной. – Почему, собственно?
– Как… – растерялась Сара. – Вы ученый. Да? Астроном.
– Космолог, – поправил Алкин. – Это не совсем одно и то же.
Принесли омлеты, и какое-то время оба молчали, переглядываясь и продолжая молчаливый разговор. Пришлось, конечно, сменить тему, о конкретных вещах взглядами не поговоришь, но Сара, как ей показалось, сумела прочитать в глазах Алкина, что ему хорошо здесь, в Кембридже, он достиг едва ли не всего, о чем мечтал, ведь сам он из российской глубинки, из небольшого городка вроде Бакдена, поэтому он так… не то чтобы стесняется… но ведет себя скованно, другой на его месте забросал бы Сару вопросами, узнал бы, свободна ли она сегодня вечером, и как она на самом деле относится к Тайлеру, нет, он точно не из Москвы, Сара видела москвичей, в прошлом году приезжали трое на машине, хотели снять дом на лето, а то и купить, но ничего не получилось, люди в Бакдене очень осторожные, иностранцев не любят, а эти еще и вели себя, будто все на свете перекупили. Кто-то даже Тайлеру пожаловался – русские, мол, нарушают общественный порядок, но что Бакли мог сделать? Ничего они, конечно, не нарушали на самом деле, а за не слишком, предположим, уважительное отношение к местным жителям («аборигенам», кто-то из них сказал, и это слышали) в полицию не забирают.
– Вы из Москвы? – не удержалась Сара от вопроса.
– Из Московского университета, да, – Алкин, похоже, не понял, о чем она хотела спросить, и Сара объяснила:
– Родились в Москве?
– Нет, – покачал он головой, аккуратно подбирая вилкой кусочки бекона, – я из Вичуги, это небольшой город, восемь часов от Москвы. Немного, вроде бы, но такая… провинция, да. Представляете, Сара, там до сих пор интернет только мобильный, работает отвратительно, я приезжал в прошлом году к родителям… Простите, – прервал он себя, – вам это совсем не интересно.
– Почему же…
– Не интересно, – повторил он, отодвигая тарелку. – У вас есть время? Я не… То есть, я вовсе не посягаю… Посягаю? Я правильно выбрал слово?
– Смотря что вы имеете в виду, – улыбнулась Сара.
– Я имею в виду, что вы рассказали о Хэмлине, и теперь я знаю, почему после тридцать шестого года не вышло ни одной его работы. А вы еще не знаете, какой это был ученый, и почему я заговорил о синхронистичности.
– Я ничего не понимаю в астрономии…
– Неважно. Если вас интересует, что произошло в Бакдене семьдесят лет назад, то нужно знать все факты, верно? Значит, и то, чем Хэмлин занимался в своей профессии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
