class="p1">– Полно, красавица! Я на простой лошадёнке приехал.
Она сдуру и поверила и начала дуться, надулась страшною львицею и только хотела проглотить доброго мо́лодца, как прибежал его волшебный конь и облапил её богатырскими ногами. Иван солдатский сын обнажил свою саблю острую и крикнул зычным голосом:
– Стой, проклятая! Ты проглотила моего брата Ивана-царевича? Выкинь его назад, не то изрублю тебя на мелкие части.
Львица рыгнула и выкинула Ивана-царевича; сам-то он мёртвый, в гниль пошёл, голова облезла.
Тут Иван солдатский сын вынул из седла два пузырька с водою целющею и живущею; взбрызнул брата целющей водою – плоть-мясо срастается; взбрызнул живущей водою – царевич встал и говорит:
– Ах, как же я долго спал!
Отвечает Иван солдатский сын:
– Век бы тебе спать, если б не я!
Потом берёт свою саблю и хочет рубить львице голову; она обернулась душой-де́вицей, такою красавицей, что и рассказать нельзя, начала слёзно плакать и просить прощения. Глядя на её красу неописанную, смиловался Иван солдатский сын и пустил её на волю вольную.
Приехали братья во дворец, сотворили трёхдневный пир; после попрощались; Иван-царевич остался в своём государстве, а Иван солдатский сын поехал к своей супруге и стал с нею поживать в любви и согласии.
В некое время вышел Иван солдатский сын в чистое поле прогуляться; попадается ему навстречу малый ребёнок и просит милостыньку. Жалко стало доброму мо́лодцу, вынул из кармана золотой и даёт мальчику; мальчик принимает милостыню, а сам дуется – оборотился львом и разорвал богатыря на мелкие части. Через несколько дней то же самое приключилось и с Иваном-царевичем: вышел он в сад прогуляться, а навстречу ему старичок, низко кланяется и просит милостыньку; царевич подаёт ему золотой. Старик принимает милостыньку, а сам дуется – обернулся львом, схватил Ивана-царевича и разорвал на кусочки. Так и сгинули сильномогучие богатыри, извела их сестра змеиная.
Купеческая дочь и служанка
Записано в Казачьей слободе Липецкого уезда Тамбовской губернии.
Жил купец пребогатый; у него одна дочь была хороша-расхороша! Развозит этот купец товар по разным губерниям, и приехал он в некое царство к царю, привёз красный товар и стал ему отдавать. Изымел с ним царь таково слово:
– Что, – говорит, – я по себе невесты не найду?
Вот купец и стал говорить этому царю:
– У меня есть дочка хороша; так хороша, что́ человек ни вздумает, то она узнает!
То царь часа часовать не стал, написал письмо и скричал своим господам жандармам:
– Ступайте вы к этому купцу и отдайте это письмо купеческой дочери! – а в письме написано: «Убирайся венчаться».
Взяла купеческая дочь это письмо на руки, залилась слезами и стала убираться, и служанка с нею; и никто эту служанку не разгадает с купеческой дочерью: потому не разгадает, что обе на одно лицо. Вот убрались они в одинакое платье и едут к царю венчаться. Досадно стало этой служанке; сейчас и говорит:
– Пойдём, по острову погуляем!
Пошли по острову; усыпила служанка купеческую дочь сонным зельем, вырезала у ней глаза и положила в карманчик. Потом приходит к жандармам и говорит:
– Господа жандармы! Уходилась на́ море моя служанка.
А они в ответ:
– Нам лишь бы ты была жива, а эта крестьянка вовсе не нужна!
Приехали к царю; сейчас стали венчаться и начали жить. Вот царь сам себе думает:
– Должно быть, купец меня обманул! Это не купеческая дочь. Отчего она так нехороша умом-разумом? Вовсе ничего не умеет делать!
Живёт он с нею; а эта купеческая дочь опомнилась от болезни, что ей служанка-то причинила: ничего она не видит, а только слышит. И слышит она, что стерегёт старичок скотину; стала ему говорить:
– Где ты, дедушка, находишься?
– Я живу в избушке.
– Прими и меня с собою.
Старичок принял её. Она и говорит:
– Дедушка, отгони скотину-то!
Он её послушал – отогнал скотину. И посылает она этого старика в лавку:
– Возьми ты бархату и шёлку в долг.
Старик пошёл. Из богатых никто не дал в долг, а дали ему из бедной лавки. Принёс он слепенькой бархату и шёлку. Она ему говорит:
– Дедушка, ложись спать и ухом не веди; а мне что день, что ночь – всё равно!
И стала из бархату и шёлку царскую корону шить; вышила такую хорошую корону, что глядеть – не наглядишься.
Поутру рано будит слепенькая старика и говорит:
– Поди, отнеси к царю; ничего не проси, а проси только глаз; и что над тобой ни будут там делать, – ничего не бойся!
Вот он пришёл во дворец, принёс корону. Тут все над этой короной сдивовались и стали у него торговать; а старичок стал у них просить глаз. Сейчас донесли царю, что он глаз просит. Царь вышел, обрадовался короне и начал торговать её, а тот и с него глаз просит. Ну, царь заругался и хотел уж его в острог сажать. Только что́ царь ни говорит, а он своё дело правит. Царь скричал своим жандармам:
– Подите, у пленного солдата вырежьте глаз!
А жена его, царица, сейчас выскочила, вынимает глаз и даёт его царю. Царь очень обрадовался:
– Ах, как ты меня выручила, царевнушка! – и отдал старику этот глаз.
Старик взял и пошёл со дворца; пришёл в свою избушку. Слепая спрашивает:
– Взял ли ты, дедушка, мой глазок?
Он говорит:
– Взял.
Вот она приняла у него, вышла на зорю, поплевала на глазок, приставила – и стала видеть.
Посылает она старичка опять в лавки, дала ему денег, велела долг отдать за шёлк и за бархат и ещё приказала взять бархату и золота. Взял он у бедного купца и принёс купеческой дочери и бархату и золота. Вот она села шить другую корону, сшила и посылает старичка к этому же царю, а сама приказывает:
– Ничего не бери, только глаз проси; а станут тебя спрашивать, где ты взял, – скажи: мне бог дал!
Пришёл старик во дворец; там все сдивовались; первая корона была хороша, а эта ещё лучше. И говорит царь:
– Что ни давать, а купить надо!
– Дай мне глаз, – просит старик.
Царь сейчас посылает вырезать глаз у пленного, а супруга царева тут же и вынимает другой глазок. Царь очень обрадовался, благодарит её:
– Ах, как ты меня, матушка, выручила этим глазком!
Спрашивает царь старичка:
– Где ты, старичок, берёшь эти короны?
– Мне бог дал! – сказал ему старик и пошёл со дворца.
Приходит в избушку, отдаёт глазок слепенькой. Она вышла опять на зорю, поплевала глазок, приставила его – и стала видеть обоими глазами. Ночь
