не просто к крутому обрыву на дно балки, а вовсе даже к ничем почти непримечательным зарослям лещины, растущим как бы даже несколько в стороне.
Все-таки татары, похоже, тут вовсе не в первый раз безобразничают! Иначе никаким другим образом не объяснить, откуда им стало известно об этой промоине, притаившейся в самой глубине почти непроходимых зарослей кустарника. Зато, уж забравшись туда, дальше, по глинистому руслу, промытому талыми весенними водами, удалось спуститься на дно глубоченной балки, словно по дороге.
— Пс-с, — не задумываясь о форме призыва, позвал я в спину притаившегося за стволом огромной, кряжистой липы брата. Вот тоже, кстати, явный эффект от все того же Следопыта. Ведь, казалось бы, находясь в лесу, проще всего известить о своем появлении хрустом какой-нибудь небольшой веточки. Ага, и уведомить о своем приближении, вместе с Пашкой, еще и тех же разбойников, до кучи. Хруст веток, он по лесу далеко разносится. А вот это мое «пс-с», как раз нет. Теряется среди естественного шелеста листьев.
— У них тут, оказывается, почти обустроенный лагерь, — начал шепотом информировать меня Пашка, едва я улегся за дерево рядом с ним. — Шалаш стоит, все дела. Только, видимо, давно тут никого не было, трава в шалаше успела испортиться и заплесневеть. Сейчас двое татар как раз новую подстилку для шалаша себе обустраивают.
— А остальные? — Задал я вопрос, параллельно напряженно осматриваясь по сторонам. Один-то из двоих оставшихся врагов обнаружился сразу. Стоит, опершись на ружье, охраняет пленников, а вот второго так сразу я рассмотреть не смог.
— Один вон стоит, — подтвердил мои наблюдения Пашка, — а второй, едва они вышли к этому своему шалашу, за каким-то лешим ушел дальше по балке и так до сих пор и не вернулся.
— Значит, у этой балки где-то с той стороны есть хоть сколько-то удобный выход, и у них там остались их лошади. — Сделал я просто-таки напрашивающийся вывод из рассказанного и добавил. — А в шалаше они, скорее всего, будут просто ночи дожидаться, чтобы легче было отходить с места преступления.
Но таки эта поменявшаяся по численности противников раскладка просто таки взывала ко мне: «решайся, пока не поздно»! Останавливало только то, что среди пленников оказалась та самая барышня, столь понравившаяся Пашке. Случись с ней что во время нашей атаки, он же мне подобного вовек не простит.
И все-таки именно присутствие там этой барышни и спровоцировало нас на атаку. А просто те татары, что до этого момента с улыбками и какими-то гортанными прибаутками таскали в свой шалаш нарезанную ими траву, решили, что травы для подстилки уже достаточно и вознамерились срочно обновить свои отремонтированные хоромы в компании красивой дамы.
Понятное дело, вопроса выбора, кого из двух особ женского пола, имеющихся в их распоряжении, выбрать для постельных утех, перед ними не стояло вовсе. Ну, не ту же окабаневшую тетку под семь с лишком пудов веса залучать для такого дела.
И снова я был вынужден удерживать брата. Очень рвался он защитить несчастную вопящую красотку. Еще и раненому из-за этих истошных криков лишний раз попало. Тот, с трудом поднявшись на ноги, попытался остановить насильников. За что и поплатился. Третий татарин, до этого только с улыбкой наблюдавший за развернувшимся представлением, мигом показал, кто на этой поляне самый главный, врезав прикладом своего ружья в живот несчастного офицера.
— Потерпи еще несколько минут, — шипел я в ухо по-прежнему вырывавшегося Пашки. Благо, что татары, занятые веселым делом, совсем перестали обращать внимание на окружающее. — Сейчас они залезут в этот их шалаш, улягутся, и станут совсем беззащитными перед моей атакой. Я вон даже себе под это дело второй нож раздобыл. А ты, тем временем, должен будешь подобраться поближе, чтобы наверняка подстрелить того, который с ружьем. Причем, лучше, если ты это сделаешь с первого выстрела. Сам же сказал, у них тут где-то еще и четвертый ошивается. И еще, очень, Паша, тебя прошу, с выстрелом не спеши, подожди, пока караульный на меня отвлечется. Не стоит лишним шумом настораживать тех, в шалаше, раньше времени.
В общем, не сказать, чтобы совсем, но при изложении ему моего спонтанного плана Пашка чуток подуспокоился. Я же, призывая в своем уме Систему, бога с его непорочной матерью и прочие сверхъестественные силы помочь мне с включением всей моей невеликой Скрытности, отправился вкруговую к той стороне оврага, вдоль которой и был выстроен шалаш. И таки, очень похоже, что все призванные мной сущности решили разом выступить на моей стороне, поскольку даже когда я вырвался на финишную прямую, мчась со всей возможной для меня скоростью по открытой местности к этому самому шалашу, никакого выстрела не последовало. Ни Пашкиного, ни, чего я сильно опасался, того третьего татарина, охранявшегося оставшихся пленников.
В шалаш я ввалился на всей скорости, снеся вывешенную на веревочках травяную завесу, и даже на мгновение застыл от представшей передо мной откровенной картины. Очень похоже, что сопротивление прекрасной путешественницы подходило к концу. Один из насильников сидел у распластанной барышни в изголовье, удерживая всем своим весом ее руки, а второй уже, сверкая смуглыми ягодицами, уверенно раздвигал обнаженные до самого пояса женские ножки.
Все же, несмотря на два обнаженных ножа, зажатых у меня в ладонях, я далеко не обоерукий боец. Признаться по правде, несмотря на одну уже отнятую мной жизнь, я вообще еще боец так себе. Потому первым я напал на того, что удерживал пленницу за руки. Показалось, что он, в отличие от голожопика, все еще опасен.
Удар левым клинком куда-то в область груди наткнулся на кость, пришлось и второй нож использовать против этого же врага. К счастью, второй укол прошел без затруднений. Но…. Вроде всего несколько мгновений с первым врагом провозился, а вот ситуация в шалаше изменилась кардинально. Не зря мой батя, а он родом, как я уже отмечал, был из донских казаков, еще когда был жив, называл крымчаков очень серьезными противниками. Жизнь в условиях постоянной опасности приучила их принимать мгновенные решения. А тут еще и немного запоздавший выстрел неподалеку от входа грохнул, очевидно включая у татарина все его скрытые возможности.
Скатившись с женского тела на противоположную от нее сторону, этот степной волк немедленно нацелил в меня выставленные пистолетиком два пальца. И что-то подсказывало мне, что этот «пистолетик» может оказаться как бы даже ни поопаснее того же Пашкиного. Вот не повезло мне, нарваться на мага.
Однако, как
