оказалась действительно недалеко. В ней было темно и влажно, а посредине сидел Дайм над тушей какого-то предположительно копытного животного и сдирал с нее шкуру. Вся морда была перемазана в крови.
Динка увидела это и отвернулась, стараясь, чтобы чувство отвращения не достигло сознания варранов.
Остальные с энтузиазмом накинулись на мясо, отрывая куски клыками. Динка отошла в дальний угол пещеры и устроилась там, свернувшись клубочком и спрятав нос под пушистый хвост.
— Динка, пойдем есть, — позвал ее Дайм. Он отвлекся от туши и смотрел на нее светящимися в темноте глазами.
— Не хочется, — отозвалась Динка, не вылезая из-под хвоста.
Остальные тоже подняли морды и посмотрели на нее.
— Тебе придется привыкнуть к сырому мясу, — с сочувствием сказал Дайм. — Здесь другой еды нет.
— Ты хотя бы попробуй, — проворчал Шторос, облизываясь. — Уверен, что тебе понравится.
Тирсвад молча оторвал небольшой кусок и положил перед Динкиным носом. Динка наморщилась и отвернулась. Голод был еще не настолько сильный, чтобы жевать сырое мясо. Умом она понимала, что, возможно, обратившись, она полюбит вкус сырого мяса. Ведь это естественная еда варрэнов. Но пока заставить себя его есть не могла.
— А не разжечь ли нам костер, — вдруг предложил Хоегард. — Тирсвад, сгоняй за чем-нибудь горючим. Если мы раньше у себя дома никогда не жгли костров, то это не значит, что мы не можем это сделать сейчас, когда мы научились этому в мире людей.
Тирсвад с готовностью покинул пещеру. А Хоегард подошел к Динке и обнюхал ее.
— Жареное мясо будешь? — спросил он, наклонив голову на бок.
Динка отвела в сторону хвост и с надеждой посмотрела на него.
— Я могу тебе поджарить, как тогда на реке жарил рыбу. Руками, конечно, было удобнее. Но я могу попробовать.
Динка кивнула и посмотрела на лежащий перед ней кусок. Вожак и Шторос, наевшись, растянулись неподалеку и наблюдали за Динкой и Хоегардом.
Хоегард склонился к мясу, открыл пасть и дохнул на него силой. Мясо мгновенно покрылось зажаристой корочкой.
— Так. Это только снаружи. Теперь надо попробовать прогреть его изнутри, — задумчиво пробормотал Хоегард. Казалось, он и забыл для чего это делает, увлекшись самим процессом. Теперь из его раскрытой пасти не вырывался огонь, но от него ощутимо исходило тепло. Спустя какое-то время, Хоегард повернул мясо лапой и снова принялся нагревать его тонким потоком силы.
— Ну, пробуй, — предложил он, подталкивая носом к Динке аппетитно пахнущий кусок.
Динка осторожно надкусила и зажмурилась от удовольствия. Хоть и без соли, но жареное мяса все-таки было гораздо лучше сырого.
Тут на пороге пещеры появился Тирсвад, таща в зубах низенькое кривое деревце, вырванное прямо с корнем. И где только он его раздобыл?
Они с Хоегардом принялись ломать зубами ветки и складывать их в одну кучу. Скоро посреди пещеры запылал костер. Отчего временное жилище сразу стало теплее и уютнее. Динка зубами развязала плотно упакованную шкуру и, с помощью Штороса, растянула ее рядом с костром.
— Вот видишь, все не так уж и плохо, — весело проговорил Хоегард, выуживая из поклажи котелок и выходя с ним в зубах из пещеры. Через некоторое время он вернулся с полным котелком воды.
Вода в этом мире была удивительная, насыщенно-красного цвета и отчетливым запахом… силы. Да, Динка тоже научилась отличать этот запах, который невозможно было ни с чем спутать. Она лизнула воду — на вкус она была похожа на парное молоко, которое она так любила дома. Огонь, запертый внутри, радостно всколыхнулся навстречу жидкости, наполненной силой, и изо рта Динки вырвался язычок пламени. Она испуганно отпрянула от котелка и захлопнула пасть.
Шторос раскрыл рот и свесил длинный красный язык набок. У Динки в голове раздался его снисходительный смешок.
Не решаясь больше пить сладкую, насыщенную жидкость, Динка отошла от котелка и устроилась на своей полосатой шкуре, под боком уже валяющегося там Хоегарда.
— Ну как ты? — тихо поинтересовался он, проводя языком ей по шее.
— Знаешь, а ты прав, — проговорила Динка, жалея, что не может ему улыбнуться. — Все не так плохо, как показалось вначале.
— Ты так сногсшибательно пахнешь, — продолжал он мысленно шептать так, что остальные его не слышали, посылая свои мысли только ей. Он обхватил ее передними лапами и притянул к своей груди. — У тебя ведь еще не закончилось оогъяри. Хочешь что-нибудь такого?
— Шторос уже предлагал, — недовольно пробормотала Динка. — Но я что-то не уверена, что готова заниматься любовью в таком виде.
— У меня есть одна идея, как сделать тебе приятно, — прошептал он.
— Не сейчас, — тряхнула головой Динка, отталкивая от себя его мысли, и выскользнула из его объятий.
Она вышла из пещеры и села у входа, снова и снова оглядывая свой новый мир. За все время, что они были здесь, две луны не поменяли своего положения на темном небе, находясь в одной и той же точке небосклона, как приклеенные. С одной стороны, это было удобно, чтобы ориентироваться на местности. Всегда перед глазами компас. Но с другой стороны совершенно терялось представление о времени. Застывшие в неподвижности луны, отсутствие солнечного света, постоянный полумрак. Сколько времени прошло с тех пор, как они прошли сквозь портал? Может быть несколько часов, а может быть несколько суток.
Теперь стало ясно почему у варрэнов такие глаза, которые прекрасно видят в темноте. В таком мире с человеческим взглядом делать нечего. Динка тяжело вздохнула, вспомнив свой мир. Вот было бы хорошо самим сделать портал в удобном месте здесь и там, чтобы можно было легко перемещаться между мирами каждый раз, как захочется. Но это было бы слишком невероятно.
Внизу живота противно ныло, но с тех пор, как она еще в том мире обнаружила на панталонах алые капли, крови больше не было. Видимо, Шторос был прав. Это не болезнь и не выкидыш. Это была просто такая реакция организма на перестройку около активного портала.
Настроение по-прежнему менялось от отчаяния до радости. Хоегард сказал, что период размножения еще не закончился, и природа снова требовала свое. Вот только Динка была не готова к этому. Ни душевно, ни телесно. Одна мысль о том, чтобы совокупляться с животными, пусть даже она и сама такая, вызывала отвращение. Да и с точки зрения тела, она с трудом представляла себе, как это будет происходить. И пробовать
