— О, у тебя что и нормальная одежда есть? — еще в номере первой оценила ее Арина. — А почему не носишь? Я б тебе раньше дала…
Смартфон в руке вдруг известил, что меня только что щедро залайкали — однако здесь эта чудо-футболка вообще ни при чем. Каждый мой снимок оценила отдыхавшая в Египте Дана, чей папаша решил на каникулах поиграть в Индиану Джонса и открыть для себя страну сфинксов и пирамид. Как следствие, фоточек в ее аккаунте заметно прибавилось. Тут были море, пляжи, пальмы, какая-то экскурсия на верблюдах, коробочки с восточными сладостями, парочка селфи подруги и даже ее орущий папаша на заднем фоне, торгующийся с туземцем у лавки за глиняные горшки. Однако ни одной фотки в купальнике — дальше лямочек Дана принципиально камеру не опускала, давая полюбоваться лишь на ровный теплый загар на голых плечах и кучу пальм за ее спиной. Ну вот зачем мне эти пальмы? Или ее папаша, или эти горшки? Хотя, конечно, милое девичье личико извиняло все, так что я с удовольствием все отлайкал.
Пять минуточек, которые просили девчонки, закончились уже четверть часа назад. Прикидывая, что у меня еще уйма времени, я обошел елку в холле и свернул к большой барной зоне неподалеку. Вообще, в этом огромном отеле-лайнере умещалось с десяток пабов и ресторанов с самыми популярными кухнями мира, так что при желании на улицу можно даже не выходить — однако наша компания сегодня собиралась в заглавном заведении, которое, как и отель, называлось «Prestige» и казалось самым пафосным во всем здании. Просторный зал с приятным полумраком, множество уютных столиков, фигурки Санта-Клауса по углам, декоративный снежок на полу, сияющие звезды на стенах и большая раскидистая ель у массивной барной стойки — и все это под живую музыку, которую немного заглушала поющая на сцене Влада, работавшая там, где я отдыхал. Ну что ж, ждать так ждать.
Я приземлился за один из пока что свободных столиков, с удовольствием рассматривая собравшихся вокруг девушек — их стройные ножки, голые коленки, глубокие декольте с выглядывающими наружу достоинствами весьма внушительных размеров. Количество красоток здесь просто зашкаливало, словно в этом зале сегодня проходил финал конкурса красоты.
— А сейчас, — заявила со сцены явно сосавшая на их фоне Влада, — моя новая песня «Брошенка»! Специально для дорогих гостей. Надеюсь, вам понравится, — и ехидно покосилась в мою сторону.
О да, эта песня прекрасно характеризовала нашу звезду и то, как она пишет свои опусы. Все обиды своей жизни Влада заносила в свои песенки, как некоторые в маленькие черные книжечки. Так что ее творчество вполне можно назвать мемуарами собственным обидам. Иногда она, правда, записывала и чужие понравившиеся ей. Например, «Брошенка» появилась после злополучного дня рождения Даши — вот как здорово кое-кого там вдохновили.
«И пока моя кровь бежит по венам, - тянула на весь зал эта звезда, — вместо парней я обогрею себя феном…»
Вот такое дивное творчество, появившиеся при моем непосредственном участии. Но не успел я им толком насладиться, как в полумраке бара появились два знакомых баклана и зачем-то потащились в мою сторону. Похоже, и правда соврала реклама, говоря что тут только лучшие — смотрю, сюда реально всех пускают.
— Может, подсядем? — кивая на мой стол, спросил у приятеля Руслан, с которым я не беседовал с одного далекого визита в сауну.
— Что, сюда, что ли? — проворчал сопровождавший его бойфренд Влады. — Больше столов, что ли, нет?
— Да ладно, Ден. Чего такого-то?.. Можно? — спросил этот примат уже у меня.
Я пожал плечами — ну садитесь. Столько красоток вокруг, а они реально плюхнулись ко мне. Причем еще и парень Влады смотрел на меня еще злее, чем его девушка — будто я был его персональным врагом. Этому-то я чего сделал? Мы вроде даже и не пересекались ни разу. Или на него так Влада влияет? В любом случае атмосфера враз стала недружелюбной.
— Да ты не подумай, я не с наездом каким, — тут же зачастил Руслан. — И за Дашку на тебя обиду не держу. Я даже рад был, что ты у меня ее забрал, такой характер сложный… А Инночка — вообще дело прошлое. Так что я не ревную, — заверил он, как будто мне не плевать. — В Карпове дохлое дело ревновать. Тут девчонки в принципе все в сперме выкупаны…
А, отлично, еще один новый афоризм гениального ума. Патентуй и бросай в массы — мемами разойдется.
— Я просто хотел спросить, — не унимался этот мемодел, — а ты тут с Ариной как бы, да?
Я кивнул.
— А она тут прям отрываться планирует, да?
Я снова кивнул. Чего надо-то?
— А ведь она отжигная, да? А как прибухнет, так вообще…
— Да что ты его-то окучиваешь, — морщась, перебил второй баклан. — Сам к ней подойди да спроси, даст она тебе или не даст. Только поторопись, пока Мишеля нет, а то он как приедет, тут у всех девок мозги разом откажут.
— А я тебя спрашивал вообще? — Руслан мигом повернулся к приятелю. — Нормально вон сидели, разговаривали. Чего лезешь-то? Последил бы лучше за своей звездой, пока она еще одну песню не написала, как ты ее хреново трахаешь!
— Чего сказал? — набычился тот.
— Ну а чего? — ухмыльнулся первый баклан и начал напевать: — «Смятые простыни, красные пятна, маме сказала гранатовый сок…»
О, смотрю здесь не только концертная программа, а еще и стендап. Хотя, не будучи фанатом Влады, эту песенку слышал даже я — и вся школа в придачу. Она так и называлась «Красные простыни». И целых три минуты под музыку наша певица сетовала, как ее плохо трахнули — в смысле, героиню ее опуса, — упрекая любовника в недостатке то ли чуткости, то ли опыта, то ли чего еще — под вот такой припев:
'…но я не буду плакать,
буду плакать,
не буду плакать,
буду плакать,
не буду плакать,
а-а-а…'
Причем «а-а-а» с каждым разом становилось все громче и надрывнее. Не знаю, что она симулировала: либо истерику, либо оргазм — но от такого оргазма даже мне хотелось плакать, сочувствуя бедняге.
— Да я как услышал в первый раз, чуть не блеванул, — поделился впечатлениями Руслан.
— Так блеванул, что наизусть выучил… — проворчал его дружок. — Ты вообще знаешь, кто такой лирический герой? Это исключительно выдуманный образ…
Ага, вот только Влада брала лирических героев исключительно из жизни. Так что, чувак, так просто не оправдаешься. Вон «Брошенка» на сцене все еще продолжалась. И я даже не понял, в какой момент ее бойфренд перестал быть ее источником вдохновения, и им стал я.
Ноздри внезапно прощекотал знакомый запах — чарующий цветочный аромат, который, как оружие массового поражения, поплыл по воздуху, заставляя мужиков всех возрастов оглядываться на вошедшую в зал Марианку. Она была безупречна как и всегда, словно только покинула подиум — с идеальными формами, идеальными локонами, ангельски невинными глазами и дьявольски острыми ноготками, с легкостью способными довести какого-нибудь счастливчика до оргазма. Судя по реакции вокруг, среди всех местных красоток наша Венера была единогласно избрана самой-самой. Каждый удар ее тонких шпилек, казалось, сворачивал шеи в ее сторону — здесь бы Деда Мороза так не встретили, как этот ходячий соблазн, чьи трусики до сих пор лежали в моем смартфоне.
С тех пор Марианка мне больше ничего не писала и ничего не присылала, и я тоже так ничего ей не написал — просто время от времени рассматривал этот снимок, тренируя рентгеновское зрение, чтобы видеть сквозь ткань. Ну а что я напишу? Спасибо за фотку с бельем, а без него есть?.. Моя фантазия тут попросту не работала. Все-таки я уже отлично знал, что эта коварная красотка может пососать губы, потискать пах, заставить тебя сойти с ума, но кого она трахает — полнейшая загадка. К тому же у моей девушки был явный пунктик на Марианку, которой она бы даже прикасаться ко мне не позволила, если бы могла. И это Инна еще не знала, что ее подружка прислала мне свои трусики. Или знала? Честно, я не рискнул спрашивать ни у одной, ни у другой — потому что как моя спортсменка умеет решать щекотливые вопросы, я уже понял по новогоднему балу.
