Неожиданно Винсент встретил сопротивление со стороны дивизионных суперинтендантов, подавших жалобу на "манеру, в которой детектив-констебли и чиновники в штатском, находившиеся прежде под их началом, были изъяты из под их контроля Департаментом уголовных расследований… и поставлены работать по системе шпионажа вроде той, что имеется во французской тайной полиции."
Винсенту пришлось искать компромисс и он разослал дивизионным суперинтендантам записку, в которой извещал, что начиная с 1 мая, в соответствии с распоряжением комиссара, будет проводить уголовные расследования через них.
"Лишить себя большой пользы от вашего опыта идет совершенно вразрез с моими намерениями, как и с намерением комиссара уменьшить вашу нагрузку каким-нибудь сокращением рутинной работы. Вне всякого сомнения, никакая полицейская система не сможет преуспеть, если все отделы и чины не действуют в абсолютном единстве друг с другом; и любое чувство конкуренции между людьми или между полицией, действующей в форме, и той, что действует в штатском, вредно для службы и несправедливо по отношению к публике.
Дополнительных людей в штатском, занимаемых на зимние месяцы, вы будете использовать под началом местного инспектора, согласно полицейским приказам от 16 апреля; и я убежден, что если вашим сержантам и констеблям в форме ясно дадут понять, что их обязанности никоим образом не уменьшены этими людьми в штатском, и что они по-прежнему являются ответственными за преступления, происходящие рядом с их постами или на маршрутах их обходов, у министра не будет никаких дальнейших причин жаловаться на частоту грабежей. Мне не нужно снова повторять, что я всегда рад видеть любого суперинтенданта по полицейским делам, и поддержать или исполнить в максимально возможной степени любое практическое предложение по хорошей службе."
Отныне, хотя в теории назначенные в дивизионы детективы продолжали оставаться под контролем центрального управления, но практически любой рапорт дивизионного отдела проходил через дивизионного суперинтенданта, предоставляя тому контроль над ведущимися на его территории дознаниями. Ставя свою подпись под рапортом, суперинтендант принимал часть ответственности за эффективность работы детективов, но при необходимости помощи со стороны обычной полиции она немедленно оказывалась.
Новый Департамент уголовных расследований начал свою работу в апреле 1878 года. Что же представляла собой сыскная полиция после реформ Говарда Винсента? Когда он приступил к реформированию Детективного отдела, количество детективов на всю Столичную полицию составляло приблизительно 250 человек. Согласно новым штатам, утвержденным через месяц после его назначения, центральное управление должно было иметь главного суперинтенданта (на эту должность был назначен Уилльямсон), трех старших инспекторов, трех детектив-инспекторов 1-го разряда, семнадцать детектив-инспекторов 2-го разряда и канцелярский штат из 6 сержантов и констеблей.
Центральному управлению предполагалось поручать расследования особо сложных и важных дел, при необходимости не ограничиваясь пределами Столичного округа, но и распространяя свою деятельность на всю территорию Великобритании и оказывая помощь провинциальным коллегам. Именно с инспекторами из центрального управления обычно имело дело Шерлок Холмс, а в рассказах, где действуют представители местной полиции, они скорее принадлежат к обычной униформированной полиции, чем к детективному отделу дивизиона (например, полицейский инспектор Ланнер в "Постоянном пациенте").
![]()
Отдел уголовного розыска H-дивизиона (Уайтчепл)
Фотография 1889 года, сделанная вскоре после прибытия большого числа "новобранцев". Пятый справа в первом ряду — сержант Тик, которого Джек Лондон изобразил под именем Джонни Апрайта в "Людях бездны" (1902)
В дивизионы (включая Темзенский дивизион) назначались 15 детектив-инспекторов (должность руководителя дивизионного отдела уголовного розыска называлась "местный инспектор") и 159 детектив-сержантов, в помощь им прилагались дивизионные и особые патрули (60 и 20 детектив-констеблей соответственно). На уровне дивизионов должны были расследоваться практически все дела о кражах и ограблениях, а также дела о большинстве убийств.
На практике все было значительно скуднее: спустя три месяца в Столичной полиции насчитывалось все еще не более 260 детективов. Однако надо отдать должное Винсенту: спустя шесть лет он довел численность детективных сил до восьмисот человек.
Заслугой Винсента было улучшение регистрации досье, хотя централизация работы в Скотланд-Ярде породила множество проблем: возросло количество писанины, необходимо было хранить множество докладов от дивизионных детектив-инспекторов, переписка поглощала ценное время и в то же время не способствовала налаживанию сотрудничества между дивизионами или даже с центральным управлением, что особенно критично было в тех случаях, когда скорость действий полиции решала все.
В отличие от континента, первоначально центральное управление не подразделялось на группы, каждая из которых занималась бы своим видом преступлений, поскольку принадлежность всех местных преступлений дивизионным отделам уголовного розыска делала такую специализацию не имеющей особого смысла. Чиновникам центрального управления приходилось заниматься особо важными преступлениями всех видов.
Тем не менее стихийная специализация все же существовала, так как, например, следствия по фальшивомонетничеству и подлогам требовали специфических знаний. Со временем в управлении сложились и были официально оформлены в качестве самостоятельных отделы, решавшие свой собственный круг задач:
— секция А, занимавшаяся уголовными делами,
— Особый Ирландский отдел (секция B, 1883),
— Портовая полиция (секция С, 1884),
— Особый отдел (секция D, 1887),
— уголовная канцелярия (регистрировавшая и хранящая все рапорты, бумаги и переписку касательно преступлений — в ней было всего 7 канцеляристов),
— канцелярия по надзору за осужденными (1880)
— дактилоскопическое бюро (1901).
Обо всех этих отделах я расскажу в свое время, пока же вернемся к реформам Говарда Винсента.
![]()
Детективы, переодетые докерами, во время стачки 1911 года.
Среди следствий этих реформ следует назвать возвращение к осужденной когда-то практике старого Детективного отдела, когда при определенных обстоятельствах чиновникам в штатском разрешалось изображать из себя обычных людей для ареста преступника с поличным. Магистраты в полицейских судах обычно не одобряли такие действия, считая их разновидностью провокации на уголовно наказуемые деяния, да и обычная полиция расценивала их как проявление того самого "шпионажа", на который жаловались Винсенту суперинтенданты.
Плохо продуманные и небрежно выполненные, такие операции могли приводить к скандалам, как это произошло в деле молодого аптекаря Томаса Тайтли с Шарлотт-стрит, которого подозревали в продаже абортивных средств.
Инспектор Джон О'Коллаган предложил план, по которому женщина, нанятая для обыска арестанток в Боу-стритской полицейской части, должна была обратиться к Тайтли за лекарством под видом матери, дочь которой была соблазнена хозяином и забеременела.
Операция быстро пошла не по плану. Инспектору пришлось самому подделывать письмо якобы от имени соблазнителя молодой женщины, роль которого была поручена молодому детектив-сержанту, с предложением 5 фунтов за средство.
Хотя Тайтли был арестован, когда доставил сержанту требуемое лекарство, и служебное расследование очистило участников от обвинений в неправомочных действиях, министр внутренних дел под давлением общественных протестов вынужден был объявить, что такие методы более не будут использоваться без прямого разрешения министерства. Впрочем, он вовсе не утверждал, что использование провокации никогда не повторится.
