Меня втолкнули в какую-то повозку, я больно ударилась многострадальной головой.
Тесное помещение качнулось, снаружи заржали кони, что-то закричал кучер грубым голосом.
Я опять заплакала — что ждет меня? Промелькнула мысль, что, пожалуй, Агнесс все же не так плохо, как мне. Во всяком случае, в моем мире ее не обвинят в колдовстве и не натянут мешок на голову.
Худшее, что может с ней случится — это психбольница..
Карета остановилась. Меня опять грубо схватили и потащили, ноги практически не касались земли, сквозь плотную, темную ткань, надетую на голову, я ничего не могла разглядеть.
Меня тащили по каким-то коридорам, постоянно сворачивая то в одну сторону, то в другую.
Затем начался спуск по лестнице — она была довольно крута и потолок над головой был очень низким — пару раз я опять ударилась.
Опять коридор, затем мы остановились, раздался какой-то скрежет, с меня сдернули мешок и втолкнули в темное помещение…
Снова скрежет за спиной, гулкие шаги по коридору и тишина…
Глава 8
В первые минуты мои глаза не могли ничего рассмотреть — слишком долго я была в кромешной тьме.
Постепенно зрение вернулось, но я поняла, что вокруг меня тоже было очень темно.
Камера или, скорее даже клетка, куда меня впихнули была очень маленькой — три шага в длину и два шага в ширину. Пол, потолок и три стены были каменными, одну стену заменяла решетка, а за ней был коридор. Свет чуть проникал в эту клеть — если подойти вплотную к решетке и посмотреть под углом вправо, то виден факел, вставленный в подставку на стене.
Около одной стены лежал тощий тюфяк из мешковины, пол был посыпан соломой. Напротив тюфяка стояла какая-то емкость, господи, это же для того, чтобы справлять нужду, поняла я.
Примерно через час мне стало зябко, стены были очень холодными, местами сырыми. А еще я дико боялась, что стоит мне прилечь на этот тюфяк, из щелей полезут мыши или крысы — главный страх моей жизни.
Я долго шагала вдоль стены — три шага, два шага, три шага, два шага, три, два…В конце концов у меня закружилась голова, я присела на циновку, завернулась поплотнее в шаль — какое счастье, что ее не сорвали, пока тащили меня в это каземат! Сон сморил меня. В данной ситуации, сон — это лучшее, что может с тобой случится!
Меня разбудил топот и лязг решетки — открылось небольшое окошко и мне просунули кружку воды и миску какой-то похлебки. Ложка, наверное, не была предусмотрена, как и умывание. И я сжалась от ужаса, представив, что я сяду над ведром, а в это время кто-то пройдет мимо моей клети!
Вместо одного горящего факела, виднелось уже два, видимо, считалось, что это нормальное освещение для дневного времени суток.
Я сидела на своем жалком матраце — похоже, он был набит соломой — и пыталась собрать в кучу свои мысли. Что будет дальше, какие обвинения мне предъявят, как я буду защищаться? Вряд ли у меня будет адвокат…Поможет ли мне кто-нибудь?
Тем временем к решетке подошел вчерашний карлик, за его спиной стояли два стражника. Сегодня его капюшон лежал на плечах и я увидела, что его редкие волосы мышиного цвета были стянуты в хвост. Он растянул тонкие губы в подобии мерзкой улыбки и произнес своим скрипучим голосом:
— Прошу следовать за мной. Его святейшество ждут.
Я молча поднялась, пригладила волосы, закуталась в шаль и шагнула следом за карликом. Стражники шли по обе руки от меня.
Мы брели по мрачным коридорам, я видела, что эти коридоры пересекаются другими, столь же зловещими переходами и какими-то комнатами. Наши шаги гулким эхом отдавались от стен.
Наконец перед нами открылись высокие двери я вошла в большой зал.
По углам этого зала стояли большие металлические подставки для факелов, такие же факелы горели на стенах.
На невысоком возвышении находился огромный стол, за этим столом, накрытым темной материей, сидели пять человек. В центре по-видимому был этот самый святейшество — он был тучен, на его голове была надета какая-то высокая алая шапка, наверное, она указывала на его сан, одеяние его было того же алого цвета, с черными непонятными символами, массивный амулет на толстой цепочке, оттягивал шею, он был тяжел даже на вид.
По обе стороны от святейшества сидели по два человека рангом поменьше — их одеяния были поскромнее, а амулеты не такие богатые и большие.
Но больше всего меня поразил алтарь, который находился по левую руку от этого стола.
Он был очень большим и не походил на те алтари, что я видела наяву или по телевизору.
Это было большое ветвистое дерево, темно-коричневого, почти черного цвета. Видимо дерево было сделано из какой-то твердой древесины, на вид дерево походило на старый, раскидистый дуб, но я не знаток в ботанике, тем более, что листвы на ветвях не было.
Ветви причудливо переплетались, некоторые спускались почти до пола.
Приглядевшись я увидела, что ствол дерева обвивает огромный змей, его массивная голова покоилась на корявом сучке, глаза были полуприкрыты веками, но было ощущение того, что эта тварь внимательно следит за тобой.
Я заметила, что ветви как бы шевелятся...Боже по стволу и веткам неспешно ползали самые настоящие змеи! Они были почти того же цвета, что само дерево, но они шевелились! Что это? А самый большой змей? Надеюсь, что он сделан мастерами, а не живое чудище.
Мне стало дурно. Я боялась, что упаду и на меня набросятся все эти змеи, люди в черном и быть может тут есть еще более страшные персонажи…
Карлик подошел к столу, склонился в поклоне, положил какой-то свиток, перетянутый черной нитью, перед святейшеством и отошел в сторону.
Тот развернул бумагу, молча прочел, затем передал свиток остальным, те, так же молча, по очереди ознакомились с тем, что было там написано.
Затем все пятеро уставились на меня.
Тишина давила, абсолютная тишина, даже дыхания не слышно…
Святейшество выудил откуда- то из кармана или рукава черный молоток, стукнул по столу и произнес неожиданно для такого толстого человека, тонким голосом:
— Агнесс Каролина Летимор Мертье, ты обвиняешься в колдовстве и ворожбе. Если следствие установит, что это соответствует истине, ты будешь казнена по закону. Следствие будет проводится нашим святым собранием, самим нашим святейшеством и высшими представителями нашего собрания. При следствии разрешаю применять все способы для выявления колдовства и ворожбы!
Глава 9
— Агнесс, ты признаешь свою вину? — тонким голосом вскричал толстяк-святейшество.
— Нет! Это ошибка, чудовищная ошибка! Меня кто-то оговорил! Я ничего не знаю и никогда не знала ни о каком колдовстве! Прошу вас, поверьте, я не виновата ни в чем, — я пыталась говорить спокойно и уверенно.
Но, похоже, мои слова никого не интересовали. Святейшество снова стукнул молотком и произнес:
— Первый допрос назначаю на завтра, он состоится на рассвете. Уведите ее!
Меня опять больно толкнули в спину, выволокли из зала и повели тем же путем, что мы проделали ранее.
И вот я уже в своей темнице, сижу на тюфяке и пытаюсь обдумать ситуацию, взять себя в руки попытаться наметить план действия. Если честно, получается плохо…
Не знаю, сколько времени я провела в раздумьях. Я понимала, что от меня ничего не зависит, я не смогу ничего доказать этим людям, я не понимаю о чем они говорят, что они хотят от меня…
Я не знаю, что у них за религия или культ — я никогда не слышала о таком, к счастью или сожалению… Мои мысли метались, но, похоже, выхода у меня нет. Я подумала о том, что станется с Камилем? Бедный мальчик, коснется ли его эта история?..
По-видимому, наступила ночь, стало темнее, один из факелов погас.
Вдруг в коридоре послышались шаги, они были осторожными и очень тихими — это явно ступал не стражник.
Тихий голос окликнул меня:
— Госпожа Агнесс, вы здесь?
Я метнулась к решетке:
— Кто это?
