Читаем без скачивания Моя прекрасная жертва - Джейми Макгвайр

– Внизу тебя всегда ждет бесплатная еда, – парировала Кёрби, сверкнув бриллиантовым гвоздиком в крыле носа.

У моей подруги были тонкие черты лица и маленькие ножки. Со своей фигурой она могла бы возглавлять группу поддержки школьной футбольной команды, а улыбалась, как Мисс Америка. Вместо того чтобы стать моделью или актрисой, эта девушка работала официанткой в провинциальном кафе.

– Почему ты все еще здесь? – спросила я, оставив без ответа ее предыдущую реплику.

– Ой! – Кёрби скорчила рожицу. – Извини, Фэйлин. Я подожду внизу.

Она встала, но я вытянула руку, удерживая ее:

– Да нет же, дурочка! – Она, нахмурившись, села. – Я не то имела в виду. Почему ты до сих пор не сбежала из этого города?

Лицо Кёрби разгладилось.

– Мне здесь нравится, – пожала плечами она. – А Гуннар еще учится. Его родители платят за него при условии, что он будет жить тут и помогать им на ранчо.

– Он по-прежнему хочет получить место помощника врача в Денвере?

– Именно поэтому он сейчас никуда отсюда не срывается. Если хорошо пройдет программу подготовки в нашем филиале университета, сможет запросто перевестись в Денвер.

– Ты хочешь сказать, он живет здесь ради тебя?

– Скорее, ради экономии. Потом мы переедем в Денвер. Надеюсь, там я найду какое-нибудь место вроде этого, чтобы график был гибкий и я могла работать, пока Гуннар на занятиях.

– Конечно сможешь! Денвер это… Денвер. Там у тебя будет выбор.

Кёрби посмотрела на меня расширенными глазами:

– А ты куда ездила учиться? Далеко отсюда?

Я невольно переменилась в лице:

– Меня отправили в Дартмут на подготовительные курсы при медицинском колледже. Планировалось, что потом я туда поступлю.

– Тебе не понравилось?

– Это был потрясающий год.

– Всего один?

– Да. И кажется, что с тех пор прошла целая жизнь.

– Давно ты вернулась? – спросила Кёрби, водя пальцем по краю пластикового стакана. – Года два назад?

– Четыре.

– Я уже год с тобой работаю, а ты мне ничего не рассказывала. Это как-то связано с твоими родителями, да?

Я приподняла бровь:

– Странно, что ты так долго меня об этом не спрашивала.

– Сначала мы были недостаточно близко знакомы и я стеснялась, а потом стала побаиваться: думала, вдруг ты расскажешь какую-нибудь жуткую историю…

– Нечего тут рассказывать.

– Ты так говоришь, чтобы меня не пугать? Просто, если с тобой там случилось что-то плохое, я бы тебя выслушала. Ты же знаешь: я никому не расскажу. Даже Гуннару.

Когда Кёрби грустила, ее идеальное лицо казалось еще красивее, нижняя губка, чуть выставленная вперед, – еще пухлее.

– Ничего плохого в Дартмуте со мной не случилось. Говорю же: мне там понравилось. Но чтобы продолжать учебу, я должна была принять условия, которые меня не устраивали.

– А… – протянула Кёрби с некоторым облегчением. – Значит, все-таки родители.

– Они самые.

Снова раздался стук в дверь.

– Входи! – крикнула Кёрби так громко, что я подскочила.

Дверная ручка повернулась. В комнату вошел мамонтенок с милым детским лицом и мускулатурой, от которой едва не лопалась футболка. Как только он сдернул с головы бейсболку, на лоб упали непослушные пряди карамельных волос.

– Черт! Детка, не сердись! – сказал Гуннар, бросаясь к дивану и садясь рядом с Кёрби. – Меня самого достали эти гребаные вечерние занятия и эти пробки!

Она повернулась к нему с выражением стоического терпения и, позволив себя поцеловать, захлопала длинными ресницами. Притворщица из нее была никудышная: кто угодно понял бы, что Гуннар прощен.

– Извини за некультурные словечки, – он обернулся ко мне.

– Ничего. В этой квартире никаких правил нет, – отмахнулась я, обводя взглядом свой чердак. – Потому-то мне здесь и нравится.

– Как работа? – спросил Гуннар, посматривая то на меня, то на Кёрби.

Он едва заметно шепелявил, и, по-моему, это придавало ему несомненное очарование. От природы он был мягок и обходителен, но в те вечера, когда я соглашалась пойти куда-нибудь с ним и Кёрби, я замечала, какие угрожающие взгляды он бросал на мужчин, проявлявших к нам излишнее внимание. Кёрби не раз говорила, что чувствует себя девушкой супергероя: с Гуннаром она ничего не боится и ни о чем не тревожится, потому что он всегда держит ситуацию под контролем. Свободное от учебы время он проводил если не с ней, то в тренажерном зале. До настоящего культуриста он недотягивал, но, благодаря хорошему росту и широким плечам, мог выглядеть устрашающе. Единственный недостаток этого парня заключался в том, что на самом деле он был слишком добрым и пытался всем помогать, часто чересчур увлекаясь и потому везде опаздывая.

Кёрби положила ноги ему на колени и удовлетворенно вздохнула:

– На работе все прекрасно. Фэйлин завтра идет на свидание.

Гуннар вопросительно посмотрел на меня. Я пожала плечами:

– Меня пригласили на ужин в тот момент, когда объявились мои родители. Мне как бы пришлось согласиться.

Сразу поняв, что я имею в виду, Гуннар покачал головой и улыбнулся:

– Бедный парень!

– Он все знает, – сказала Кёрби.

– Ну тогда сам виноват.

Я достала у себя из-за спины подушечку и, прижав ее к груди, ответила:

– В любом случае это только ужин. Я не собираюсь никому разбивать сердце.

– То же самое я сказал этой девчонке, когда она пригласила меня на свидание, – усмехнулся Гуннар.

Кёрби выхватила у меня подушку и огрела его по голове:

– Прекрати это всем говорить! Люди еще поверят, что так и было!

Не переставая улыбаться, Гуннар поднял с пола упавшую подушку и легко бросил ее обратно Кёрби.

– Может, я хочу, чтобы ты сама в это поверила? Тогда дело выглядело бы так, будто мне не пришлось за тобой бегать.

Кёрби растаяла. Без особых усилий Гуннар усадил ее к себе на колени и чмокнул в губы.

– Рада, что вы выметаетесь! – отрезала я, когда он вместе с ней поднялся с дивана и поставил ее на ноги. – А то меня уже тошнит от ваших нежностей.

Гуннар за руку повел Кёрби к выходу. Она обернулась и показала мне язык. На пороге они оба остановились.

– Удачи тебе завтра! – сказал Гуннар.

Мордочка Кёрби заострилась от лукавой улыбки:

– Это парню нужно пожелать удачи!

– Проваливайте! – Я схватила с дивана подушку и швырнула в своих гостей.

Они успели выскочить на лестницу и захлопнуть за собой дверь. Подушка ударилась о старую деревянную панель и упала на бежевый ковер. С трудом подняв свое тело со стула, я поплелась к кровати. Покрывало было уже снято. Я села, сунула ноги под одеяло и, натянув его до подбородка, улеглась.

Устроившись поудобней, я глубоко вдохнула воздух свободы, которую заслужила, прожив полных пять лет сама по себе наедине с собственной печалью и виной. Я могла бы позволить родителям принимать решения за меня, но, вопреки опасениям и здравому смыслу, вырвалась на волю. Теперь они время от времени ко мне заявлялись, но были уже не в силах причинить боль.

Веки отяжелели, я несколько раз моргнула, готовая провалиться в спокойный сон – без ярких огней, белых стен и чужих людей, хватающих меня за руки или кричащих издалека. Через месяц после моего вселения на этот чердачок мои кошмары сменились снами об омлетах, чизкейках и чае со льдом. О Чаке, который ругается у плиты, и о Федре, подыскивающей лучшие места для постоянных посетителей. Невероятные удушающие страхи исчезли, и все пришло в норму.

Я глубоко вздохнула. На этот раз мое кафе мне не приснилось. Мне приснился Тэйлор.

Глава 3

Проснувшись от блеяния будильника, я ударом ладони нажала кнопку отбоя. Ноги запутались в простынях, а одеяло, как всегда, свалилось на пол. Я потянулась и медленно села, жмурясь от яркого света, льющегося в окно. Падая на беленые стены, он казался еще резче, но я ни в коем случае не хотела просить Федру что-то менять. Они с Чаком и так отдали мне этот чердак почти бесплатно, чтобы я могла подкопить денег.

Я надела одну из десятка маек с V-образным вырезом, которые хранились в моем шкафу, и влезла в свои любимые выцветшие джинсы из секонд-хенда. Я купила их через пару дней после того, как Федра нашла меня спящей в машине и предложила жить в квартирке над кафе. Еще дней через десять родители отбуксировали ту самую машину и продали ее.

В их доме я оставила кучу дизайнерской одежды и обуви, а здесь, на чердаке, мой крошечный шкафчик стоял полупустой. Сбегая от родителей, я забрала с собой только сумку с самым необходимым (туалетными принадлежностями, бутылкой воды, перекусом и коробкой из-под кроссовок), машину и то, во что была одета. За пять лет работы в «Пиле» я прибавила к этому пять пар джинсов, три пары шорт и с десяток кофточек. Я запросто обходилась без большого гардероба: ходить все равно было некуда.

Сцепив несколько прядей волос на затылке, я оставила челку незабранной и мысленно выругалась, зная, что буду задевать ее ресницами каждый раз, когда моргаю. Мне уже давно следовало бы посетить парикмахерский салон «У Фэйлин». Я заглянула в ящик, где лежали ножницы, но решила пока за них не браться: ведь вечером меня ожидал ужин с симпатичным, но явно невезучим парнем из пожарной бригады. В моем сне он был так неотразим, что вызывал оргазм при одном только взгляде. Поскольку реальность не могла идти ни в какое сравнение с этим идеальным образом, я заранее настроилась на разочарование.