О причинах этой войны нам изложили не в юнгфольке и не в гитлерюгенде, сведения об этом мы почерпнули из газет и на уроках в школе. Мы часто обсуждали тему войны в кругу друзей.
Майор Рудольф Витциг. Майор Вальтер Кох.
Мы свято верили в то, что нам говорилось, и когда Адольф Гитлер совершал поездки по городам, это всегда превращалось в настоящее событие. Он передвигался, стоя в обычном открытом армейском вездеходе, а не в бронированных лимузинах, как нынешние политики. Улицы были заполнены людьми, восторженно приветствовавшими и забрасывавшими его цветами. На митинги людей не сгоняли, и они мало напоминали хорошо срежиссированные шоу. Я видел все это своими глазами, когда ехал на праздник урожая к горе Бюкенберг. Поезда прибывали отовсюду, и в Эммертале собралась тьма народу. Мы тоже один раз отправились туда с родителями. Весь откос был усеян людьми. И когда фюрер вместе со своим штабом поднимался вверх к трибуне, я побежал сфотографировать его. Мне удалось снять его, и, пробираясь сквозь толпу, я потерял своих родителей. Звучали многочисленные речи, а я искал и искал своих родителей. Потом был разыгран бой: подразделение вермахта при поддержке танка «Panzer I» атаковало фанерные щиты, изображавшие деревню. Когда все закончилось, толпа вынесла меня прямо к вокзалу. И там к всеобщей радости я нашел своих родителей».
1 сентября 1939 года германские войска перешли границу Польши. Вслед за этим Англия и Франция объявили войну Германии. Началась Вторая мировая война. В то время как война на Западном фронте стала позиционной, как позднее ее назвали, Польша была захвачена германскими войсками за считаные недели. 9 апреля 1940 года началась оккупация Дании и Норвегии. Месяц спустя, Юмая 1940 года, вермахт нападением на Голландию, Бельгию и наступлением во Франции положил конец позиционной войне.
В самый первый день наступления приступили к формированию Хильдесхеймской части, впоследствии обретшей мировую известность. Она была сформирована уже в ноябре 1939 года и стала готовиться к участию в боевых действиях. Это были парашютная рота и взвод саперов. В ходе десантной операции в рамках наступления на Западном фронте были захвачены такие важные объекты, как форт Эбен-Эмаэль и несколько расположенных вблизи мостов канала Альберта. Хильдесхеймская группа упорно и тщательно готовилась к этой операции.
И вот после длительной и строго засекреченной боевой подготовки 10 мая 1940 года в воздух поднялись 11 самолетов «Юнкерс—52» с планерами на тяге. На борту их находилось 85 подготовленных парашютистов. Считавшийся неприступным форт обороняли 1200 бельгийских солдат. После приземления парашютистов в заданном районе уже несколько минут спустя они сумели подавить 10 огневых точек на территории крепости. Сработал фактор внезапности. И вплоть до прибытия действующих частей вермахта на следующий день парашютисты удерживали форт. В 13.30 Эбен-Эмаэль выбросил белый флаг.
В тот же день 10 мая 1940 года, по сути, до окончательного завершения операции гауптман Вальтер Кох, командир десантного батальона «Кох», и оберлейтенант Рудольф Витциг, командир «штурмовой группы «Гранит», были удостоены Рыцарского креста. Эти двое офицеров стали самыми первыми из десантников, удостоившихся столь высокой награды. Именно штурмовая группа «Гранит» первой высадилась на территории форта. Но сам Рудольф Витциг, командир этой, насчитывавшей 85 человек, группы парашютистов, высадился лишь час спустя, когда бойцы его группы уже вели ожесточенные бои с бельгийцами. Иными словами, операцию начинали всего 70 человек. Отсутствие командира взвода компенсировалось четким знанием и пониманием каждым солдатом своих обязанностей. Солдат вермахта всегда учили не только умению четко выполнять поставленные задачи, но и в критических ситуациях принимать продиктованные обстановкой самостоятельные решения. Именно эта тактика и стала решающим фактором превосходства германских войск в ходе молниеносных кампаний 1939–1941 гг.
По завершении кампании во Франции весть о подвиге германских парашютистов быстро облетела мир. На родине их встречали как героев. Пропагандистская машина превратила их в первых героев новой войны. Гюнтер Хальм был одним из первых рабочих Хильдесхеймской фабрики Зенкинга, с восторгом слушавшим рассказ Вальтера Коха и Рудольфа Витцига. В лице этих двух офицеров молодежь обрела пример для подражания.
«Мы, тогда еще мальчишки, выросли в атмосфере единения нации в мирные годы перед Второй мировой войной. В свободное время местом наших встреч были кафе «Отто» или «Винер». Здесь можно было без помех беседовать под спокойную музыку небольшого оркестра. Ни дела партийных бонз, ни антисемитизм нас не интересовали, мы об этом даже не задумывались. Все наши мысли были сосредоточены на нашем народе и родине. Нас переполняло чувство гордости за фатерланд, мы были готовы пожертвовать жизнью ради него. И патриотические песни воспринимались нами как своего рода присяга на верность отечеству. И ее мы воспринимали всерьез, пусть даже с некой присущей молодым людям заносчивостью и чувством сопричастности. Никому из нас и в голову не приходило, что война — это смерть и разрушения, что это миллионы убитых и раненых.
Весной 1941 года после двух лет ученичества я успешно сдал экзамен на разряд слесаря-механика. И сразу же пошел добровольцем в вермахт. Мой двоюродный брат Генрих Шнур, сын тети Берты, участвовал в сражениях во Франции и из 3,7-см противотанкового орудия сумел подбить два неприятельских танка, за что получил Железный крест 2-й степени. Во время отпуска на родину он живо описал нам, как все было. И с тех пор я уже знал, какой вид войск избрать для себя. Я хотел служить в противотанковых частях. Если ты решил записаться в вермахт добровольцем, тебе предоставлялось право выбора рода войск, во всяком случае, формально это было так.
Последний снимок в штатском. Рождество 1940 г.
Время шло, и в июле 1941 года я наконец получил призывную повестку, но в пехотные части в самом Хильдесхейме. Я, разумеется, не обрадовался такому повороту дел, сел на велосипед и направился в окружной военкомат. Мой аргумент был таков — раз я иду добровольцем, за мной право выбора войск. Но меня быстро вразумили, мол, в пехоте тоже есть противотанковые подразделения. Так что поворот кругом, и я снова вернулся домой.
И все-таки за несколько дней до отправки в вермахт мне позволили выбрать: либо пехота в Хильдесхейме, либо противотанковые части в Брауншвейге. Но я уже все решил для себя: разумеется, Брауншвейг, 13-й резервный противотанковый батальон.
Когда я вернулся домой, мать была на кухне и мыла посуду. Сияя от восторга, я сообщил: «Мама, я еду в Брауншвейг служить в противотанковом батальоне». И тут она с размаху шлепнула меня полотенцем по физиономии и разразилась слезами. «Мама, что случилось?» — ошеломленно спросил я. «Откуда мне знать, может, я тебя больше и не увижу? — захлебываясь рыданиями, ответила она. — Останься ты в Хильдесхейме, я, по крайней мере, каждый вечер могла бы тебе хоть картошки поджарить».
Вот такие мысли были у матери, единственный сын которой отправлялся на войну. Мать всегда меня поддерживала. Она не работала, была всю жизнь домохозяйкой, поэтому следила за каждым моим шагом. Если я по вечерам задерживался допоздна в гитлерюгенде, она будила отца и заставляла отправляться на поиски меня. Сегодня, когда я сам отец, я могу понять, что волновало тогда мою маму. Отправить единственного сына на войну. А каково было отцам семейств самим отправляться в неизвестность, на фронт и оставлять жен, сыновей, дочерей?
Отец в отличие от матери воспринял все спокойно. Он сам прослужил 14 лет, пережил Первую мировую и часто рассказывал мне о годах солдатской службы. Я мог без конца слушать его. Вот только фильмы о войне он не воспринимал всерьез, считая, что в них сплошная ложь».
ПОДГОТОВКА БОЙЦА ПРОТИВОТАНКОВОГО ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ
«4 августа 1941 года пришло время. С картонной коробкой в руках (на чемоданы в вермахте смотрели косо), куда были сложены мои скромные пожитки, я на поезде отправился в Брауншвейг. Предстояло размещение в казарме «Лейтенант Мюллер». Все мы, новобранцы, преисполненные желанием исполнить свой долг перед отечеством, с нетерпением дожидались, что будет впереди. Разместили нас в кубриках — по 10 новобранцев. В кубрике стояли пять двухэтажных коек. Каждому отвели тумбочку. Посреди кубрика стоял большой стол на 10 человек. Рядом с входной дверью в стене имелась ниша для оружия.
Первым делом нас направили в каптерку, где выдали форму, противогаз, форму для повседневных занятий, спортивные принадлежности и белье. Кроме этого, нам полагались каска, шапочка с козырьком, парадная фуражка, шинель, карабин «98k» и штык к нему. А вот с сапогами вышла заминка — из-за разницы в размерах голеностопных суставов. В общем, в первый день пришлось заниматься подгонкой одежды и обуви.
