Читаем без скачивания Наше величество Змей Горыныч - Ирина Боброва

Сварог, выслушав отца, похолодел. Молочная река текла из сосцов коровы Зимун – любимицы его супруги. Представив, какой скандал устроит ему жена, если с ее животиной случилась потрава, почувствовал бог и озноб, и жар одновременно. Он в пояс поклонился отцу и заверил его, что немедленно во всем разберется и все исправит.

В Ирие было на удивление тихо – видно, дети разбежались по свету в поисках развлечений. Сварог заглянул в дупло. Его окатило хлебной волной, пряной и теплой. Супруга хлопотала у стола, подозрительно громко стуча посудой. Сварог бочком протиснулся между дородной женой и печью. Приобняв жену, старец погладил ее крепкие пышные груди. Лада демонстративно отстранилась и, уперев белые полные руки в крутые бока, резко повернулась к мужу лицом. Сварог попятился под грозным взглядом жены, но, все еще надеясь ее задобрить, глупо улыбнулся и пропел:

– Ладушки-ладушки, что едим? Оладушки?

– Я-то оладушки, а ты, козел похотливый, кору с дуба грызть будешь! – вскричала Лада.

– Не сердись, лебедушка моя белая, – ласково проговорил Сварог и вдруг с удивлением заметил, что его руки начинают их любимую игру. – Ладушки-ладушки, – пролепетал он и громко хлопнул в ладоши.

– Ладушки, – прошипела жена и не менее звонко шлепнула его по щеке. Она села к столу и, спрятав лицо в ладонях, заголосила: – Он еще измывается надо мною, бедною, а коровушка моя не ест, не пьет, как свечечка тает…

– Сейчас разберусь, Ладушка, горлинка моя сизокрылая. – Сварог обнял жену. Лада уткнулась в тощий мужнин бок и, успокаиваясь, тихо всхлипнула.

Она знала, что, если Сварог что-то ей пообещает, в лепешку все расшибутся, но желаемое добудут. Лада давно определила и прочувствовала, как сильно и беззаветно любит ее супруг, и вовсю этим пользовалась. А если уж начистоту, то порой этой любовью с самой откровенной бессовестностью злоупотребляла.

Сварог подумал, что супругу свою он тоже разбаловал, но перечить ей не стал. Был за ним грешок – погуливал от случая к случаю, поэтому очки и зарабатывал. Но как бы ни отвлекался он на сторону, как бы за юбками чужими ни гонялся, жена у него всегда на первом месте стояла.

Вот и сейчас смотрел – и налюбоваться не мог. Уж больно лицом пригожа да станом желанна. Сварог посмотрел на бедра супруги, крутизну которых он очень одобрял, и вздохнул – пока с Коровиным горем не разберется, ласки не жди. А он так бы и смотрел в глаза небесной синевы под собольими бровями. Руки тянулись погладить румяную щечку, плавно так и нежно. А потом руку по лебединой шее опустить к крепкой, словно спелые дыньки, груди…

Лада снова подбоченилась и грозно спросила:

– Долго ли тебя, муженек, столбняк на месте удерживать собирается?! Так и будешь стоять аки пень?! А коровка моя там страдания переносит неимоверные!!!

Сварог очнулся от любовных грез и выскочил из дома на ветвь. Закрутился он огненным веретеном и сорвался с места. Уже через мгновение был у коровника.

Коровником в Ирие называли расписной терем, потому что там было место жительства вышеозначенной скотины. Высился он острыми, расписанными золотом крышами на два этажа вверх. Поправив складки рубахи, сбившиеся в полете, хозяин Ирия шагнул в хоромы коровы Зимун.

Корова Зимун лежала на душистой цветочной подстилке. Она не только не поднялась навстречу, не только не замычала, но даже и глазом не повела в его сторону,. Больной, однако, корова не казалась, изможденной – тоже. Более того, она меланхолично жевала. Так что слухи о том, что животина не пьет, не ест, не только не подтвердились, но и вообще почвы под собой не имели.

Сварог воровато оглянулся – вокруг никого, и только потом позвал:

– Буря, Буря, Буренушка…

Оглядывался Сварог не зря: если кто услышит да донесет Ладе, что он назвал корову Зимун Буренкой, супруга устроит знатный скандал, сопровождаемый битьем посуды. На это Лада была большая мастерица, любила посуду безжалостно бить, да чаще всего об мужнину голову.

А корова Зимун полностью игнорировала хозяина, продолжая тупо жевать. Сварог в сердцах выругался и вышел из хлева.

Недалеко от ворот сидел унылый Сарайник. Его специально взяли из нижнего мира для работы скотником и ухода за райской скотиной. Унылым Сарайник был потому, что справедливо предполагал хорошую трепку с последующим вылетом с хлебного места. Мысленно он уже представлял себя на работе в загоне саамских оленеводов, где-нибудь в холодной Лапландии. И это после того, как ценой неимоверных усилий ему удалось пройти жесточайший конкурсный отбор! А ведь было много желающих попасть на этот райский курорт. Шутка ли, тридцать тысяч заявок на одно место!

– Ну что молвишь в свое оправдание?! – рявкнул Сварог, с высоты своего роста обрушив на маленького Сарайника грозный взгляд.

– А то и молвлю, – спокойно ответил уже морально готовый к оленеводству Сарайник, – что корове быка надо. Я в этом деле не помощник.

– Быка, говоришь? Где же его взять? – Сварог озадаченно почесал макушку и задумался.

Оставив Сарайника размышлять о том, уволят его или нет, грозный бог поспешил к кипарисовому дереву печали. Там он обычно собирал детей, и Сварожичи знали, что предстоит гарантированная взбучка, еще и с головомойкой в комплекте. Но на полпути Сварог вдруг сообразил, что сегодня ему нужна помощь сыновей, а ругать их вроде как и не за что, и повернул к дубу.

Птицы Алконост, Рарог, охрипшая Сирин, Гамаюн, а также вездесущие ласточки понесли весть об общем сборе детям всемогущего бога.

Супруга, узнав, что именно наводит на корову Зимун тоску, совсем успокоилась. На сборе Лада быть не захотела – улетела в терем к Леле познакомиться с новым внуком.

Когда птицы вернулись, то отрапортовали, что весть передана и сыновья Сварога не мешкая отправились на поиски жениха для коровы Зимун. А дочери заняты своими делами и отвлекаться не захотели. Они заявили, что в разведении крупнорогатого скота ничего не смыслят и к животноводству склонности не имеют.

Сварог поднялся на вершину дуба и уселся на деревянный трон.

Сварожичи хоть и буйны нравом, но дотошны – если чего решат, то делают быстро.

Первыми явились Ярила с Удом. Они были изрядно под хмельком и слабо пытались вырваться из мощных рук Полкана. Полкан был богом войны. Вернее он был наполовину бог – имел грозный и прекрасный лик, могучие плечи и мощные руки, сильный торс. А на другую половину Полкан был конем, и поэтому нижняя часть тела была у него конская, как полагается – с хвостом и копытами. Помимо всего перечисленного Полкан был еще и сыном Сварога, прижитым на стороне, и по этому поводу Сварог имел большие неприятности, которые регулярно устраивала ему темпераментная супруга.

– Батя!!! – взревел Полкан, бросая гулеванов к подножию отцовского трона. Те под огненным взглядом Сварога моментально протрезвели. – Только уважение к тебе помещало мне снести им головы! Эти запойные извращенцы предложили мне дело богопротивное, такое, что и вымолвить погано!

– Да что тут такого?! – воскликнул Услад, которому как младшему многое прощалось. – Корове жених нужен, чтобы доилась: Простой бык волшебной скотине не пара!

– Точно! – поддержал брата Ярила. – А ты наполовину скотина, помог бы!

– Ты кого скотиной обозвал?!! – взревел Полкан.

Он выхватил меч и ринулся на сводных братьев.

– Осади, Полкаша, – тихо сказал Сварог, прекращая ссору. Этого оказалось достаточно, чтобы сыновья присмирели.

На плечо Сварога, что-то тихо щебеча, присела ласточка. Сварог удивленно вскинул брови и проговорил:

– Пошли к коровнику, Белобог и Чернобог быка волшебного добыли. Могуч тот бык, море переплывал, когда его полонили. Вот уж не думал, что этим задирам хоть раз дружно сработать удастся!

Он встал и перенесся к обители коровы Зимун. Полкан, Ярила и Уд понеслись следом.

Лужок у ворот хлева был разорен и восстановлению не подлежал. Огромный златорогий бык катался по нему и в тщетных попытках освободиться от пут утрамбовывал траву куда лучше асфальтоукладочного катка.

Сарайник сидел на крыше, обняв резного идола, венчающего конек. Если бы его спросили, как он туда забрался, перепуганный скотник вряд ли ответил бы на такой сложный вопрос. Он округлившимися от ужаса глазами смотрел на могучего зверя, и с каждым мгновением загон саамских оленеводов в холодной Лапландии казался ему все более и более привлекательным.

– Отец! – хором воскликнули близнецы. – Мы пожелание твое выполнили!

– Этот зверь девицу Европу похитил и через море перевез, – свирепо вскричал Чернобог, потрясая могучими кулаками.

– Мы справедливо огорчились, – добавил Белобог, поглаживая длинную бороду. – У нас корова с тоски сохнет, а этот прекрасный экземпляр животного мира столь неподходящую пару себе выбрал. Такой производитель пропадает, свою породу игнорирует!

– Отойдите подальше, – приказал Сварог и, когда сыновья выполнили просьбу, взмахнул руками.