Имхотеп, издав низкое торжествующее рычание, подождал лишь одно мгновение, убедился, что она уже достигла вершины страсти, и принес свою кипящую жертву богине любви. Он был потрясен до самой глубины своего естества. Ему показалось, что царица его грез лежит в глубоком обмороке. Ее прекрасное тело, покрытое влагой, испускало слабое серебристое сияние, подчеркивавшее бледно-золотистый цвет ее кожи. Он подумал бы, что она мертва, если бы не пульс, который бился в крошечной соблазнительной ямочке у основания шеи.
Она воспарила вверх и плавала там, свободная и счастливая, видя под собой горное жилище богов. Потом вдруг она нырнула вниз в вихрь, в залитую светом пропасть, которая разрушала и ее тело, и душу. Что-то случилось, но она не могла понять, что именно. С тихим стоном она пыталась избавиться от этого ощущения гибели. Медленно, почти болезненно она прокладывала себе путь обратно, к жизни, и первое, что она осознала, когда чувства вернулись к ней, было ощущение чьих-то поцелуев на губах.
Та-Исет открыла глаза. Имхотеп улыбнулся ей, и его губы вновь завладели ее губами. Его губы были требовательны, и она покорно соглашалась, целуя его в ответ с таким же пылом. Она приоткрыла рот, чтобы впустить его ищущий язык, который коснулся ее чувствительного нёба, и она ощутила радость наслаждения. Потом Имхотеп начал посасывать ее язык, словно пытаясь вытянуть из раскрытых губ самую ее душу. Она уклонялась, пыталась повторять его действия. Ей было приятно, когда он задрожал, прижавшись к ней. Потом отпрянул от нее и прошептал ей на ухо:
– Богиня, ты погубишь меня!
Впервые за многие месяцы Та-Исет почувствовала, что внутри бьет ключом искреннее веселье. Ее смех тепло и озорно звучал в его ушах, и он сам тоже усмехнулся.
Некоторое время они лежали рядом. Потом она увидела, что он заснул, и тоже погрузилась в негу.
И в этот миг, словно опрокинутая ветром, ширма упала на каменные плиты пола. А там… О нет, великий Ра, только не это, только не сейчас! Там стояла она, сильная и грозная богиня Бастет. Ее раскосые кошачьи глаза метали молнии, а прекрасные женственные руки, казалось, готовы были разорвать в клочки и Имхотепа, раскинувшегося в блаженной неге, и Та-Исет, вскочившую при появлении своей госпожи.
– Так вот как ты, ничтожная, исполняешь мое повеление!
– Госпожа моя…
– Где я велела тебе оставаться? Почему ты посмела покинуть опочивальню царицы? Разве ты не должна была неусыпно следить за рождением наследника? Разве не должна была ты, невидимая, неосязаемая, все свои силы отдать тому, чтобы юный фараон родился сильным и здоровым? Разве не твоей заботой было здоровье его матери, царицы Ситатон?
Увы, грозная Бастет была права – Та-Исет должна была быть сейчас совсем в другом месте. Но она, собственно, и побывала там – в опочивальне царицы. Она дождалась рождения наследника престола, которому дали имя Ахмес, она убедилась в том, что сама молодая мать чувствует себя не хуже, чем любая земная женщина, только что родившая здорового и сильного мальчишку.
И только после этого Та-Исет позволила себе дать волю собственным чувствам. Она уже не раз замечала, как внимает прекрасный Имхотеп словам ее госпожи, богини Бастет. Не раз с болью в душе следила, как закрываются за юношей двери опочивальни, не раз уже слышала стоны наслаждения из-за створок этих дверей.
И вот сегодня, когда прекрасный Имхотеп вновь обратил внимание на нее, ученицу прекрасной богини, юную Та-Исет, сегодня, когда она наконец вкусила прелестей любви с сильным молодым мужчиной, сегодня… Сегодня все и закончится.
Самым страшным даром юной Та-Исет был дар предвидения. Увы, не всегда она могла понять, что значат картины, возникающие перед ее мысленным взором, но всегда могла увидеть, что же будет завтра. И потому в этот миг девушка ясно, как никогда, увидела, что сейчас все закончится. Черная как ночь пелена встала перед ее взором. И Та-Исет поняла, что будущее для нее закрыто, что будущего у нее нет.
О, как хотелось Бастет сейчас убить, уничтожить, испепелить эту тоненькую девушку! Но, увы, это было не в ее власти. Ибо все ее прислужницы, ученицы были такими же, как и сама богиня, небожителями – вечными, бессмертными сущностями, каким дано лишь забвение, подобное смерти, но не смерть.
Убить, уничтожить, стереть с лица земли, предать забвению… Да все что угодно, лишь бы навсегда избавиться от этой маленькой предательницы! О, богиня была в гневе! Не просто в гневе – она пылала жаждой мести. И вовсе не потому, что Та-Исет не осталась в опочивальне царицы, вовсе не потому, что девушка не стала опекать едва родившегося наследника престола, как это следует делать и самой Бастет, и всем ее ученицам и прислужницам. Ибо богиня Бастет, даже не пытаясь скрывать это, тяготилась просьбами ничтожных земных женщин.
О да, ей приносили щедрые жертвы, необыкновенные дары, пытаясь задобрить саму судьбу. Некоторым из них богиня и в самом деле помогала. И частенько потом жалела о своей помощи. Ибо дети, что рождались в муках, потом предавали своих матерей, обманывали их сокровеннейшие надежды, становясь разбойниками на службе у правителя страны или ворами на службе у собственной жажды наживы. О, сколько раз слышала Бастет жалобы женщин, их проклятия, их причитания… И каждый раз она проклинала себя за то, что помогла родиться существу никчемному, жестокому, трусливому. Ни разу еще не встретила она человека, который вызвал бы у нее хоть слабую тень уважения к его достоинствам. И потому богиня с удовольствием передавала свои обязанности прислужницам и ученицам.
Любимейшей из них была Та-Исет – скромная, послушная, безотказная. Ей Бастет могла доверять почти как самой себе. И потому боль от удара, который ей нанесла ученица, была такой жгучей. Ибо девушка смогла соблазнить, увести Имхотепа – новую игрушку самой богини. Юноша был земным человеком, но смог перехитрить бога богов, всесильного Ра, и сотворил напиток, дарующий вечную жизнь и вечную молодость. И теперь он стоял посредине между людьми и богами. А прекрасная и умная Бастет не могла не плениться его свежестью и красотой.
О да, юноша к тому же был неплохим любовником. Богиня втайне надеялась, что с ее помощью он станет настоящим мастером чувственной игры, и тогда… О, какие горизонты тогда раскрылись бы перед ним… Но теперь об этом можно было уже не думать. Ибо Имхотеп прельстился юной Та-Исет, предав ласки и чувства богини. И потому никогда ему не стать вровень с небожителями! Никогда Бастет не назовет его своим супругом, подарив ему невероятную власть над людскими чувствами и желаниями. И пусть Имхотеп останется юным, прекрасным и бессмертным! Но он будет чужим в жилище богов – о, об этом мстительная богиня уж позаботится!
