Читаем без скачивания Фантастика 1981 - Коллектив авторов

Постепенно христианский Запад свыкся со страшным соседством, научился подстраиваться под самодурство монгольских сатрапов и даже начал подумывать, не вовлечь ли в союз против египетского султана тугодумных наследников Чингисхана. Король Франции — Людовик, возлелеяв мечту навеки обессмертить свое имя в новом крестовом походе, первым решил обратиться за помощью к монголам и направил в улус великого хана посольство во главе с доминиканцем Андре Лонжюмо. Почти три года потребовалось посланцу короля, чтобы добраться до ставки великого хана и, получив оскорбительный ответ, полуживому вернуться назад.

А весной 1250 года свершилось неслыханное: Людовик Святой попал в плен к султану и только спустя год был за немыслимый выкуп отпущен на свободу. Опозоренный, но не сломленный король вернулся к войскам. Над крестоносцами нависла угроза поражения. Из орды прибыли худые вести.

На помощь монголов рассчитывать не приходилось. Тогда-то у французского короля и созрела мысль о союзе с могучим пресвитером Иоанном, владения которого, по полученным сведениям, находились в стране Кашгар — в центре монгольской империи. На сей раз посольство готовилось втайне. Требовалось, усыпив бдительность монголов, проехать по их обширным владениям якобы в резиденцию великого хана, на полпути свернуть с дороги и в обход монгольским заставам проникнуть в неведомый Кашгар. Для выполнения тайного и опасного поручения вполне хватало одного верного человека. Выбор пал на францисканского монаха Альбрехта Роха.

Серебряная дощечка, выданная монгольским наместником, открывала беспрепятственный проезд на восток. Путь лежал по землям истерзанной и поруганной Персии. Сожженная, но непокоренная страна продолжала сражаться. Молниеносные всадники вихрем налетали из засады на монгольские отряды и после смертной сечи исчезали в неприступных горах. Альбрехту Роху оставалось несколько дней до Каспия, когда на узкой горной тропе его остановили персидские повстанцы.

Охранная грамота, выданная монголами, была равносильна смертному приговору. Монаха не выручал ни статус посла, ни европейское происхождение. Но он прочитал несколько строк из Корана и тем спас свою жизнь. Пленника, связанного по рукам и ногам, доставили в горную крепость и бросили в гнилое, вонючее подземелье.

Узник оказался не один. В темном углу на прелой соломе, прикованный цепью к стене, сидел седовласый старик в истлевших лохмотьях. У ног его горел светильник, и чуть живой язычок пламени слабо освещал пустые глазницы на изуродованном восковом лице. Альбрехт Рох пробовал заговорить со слепым, но тот упорно молчал: то ли был глух, то ли не понимал поарабски. Тусклое пламя светильника горело день и ночь. Ежедневно однорукий тюремщик, приносивший в подвал воду и заплесневелые лепешки, почтительно наполнял светильник маслом из медного кувшина. От сторожа Рох узнал, что слепой старец — язычник, поклоняющийся огню. Житель далекой горной страны и глава какой-то тайной секты, он был обманом захвачен и доставлен сюда, в замок. Пять лет шейх, хозяин замка, подвергал старика ужасным пыткам, стараясь выведать у него какую-то языческую тайну. Пять лет молчал старик.

Ему выкололи глаза, хотели сжечь живьем на медленном огне, но в конце концов бросили заживо гнить в подземелье замка.

Если у старца отбирали светильник или не подливали туда масла, слепой отказывался от еды и питья.

Однажды снаружи раздался необычный шум. Целый день пленникам не приносили еды. А ночью стены и своды начали сотрясаться от мерных глухих ударов, словно кто-то бил с размаху по земле гигантским тяжелым молотом. Той ночью монголы, уже неделю осаждавшие замок — последний оплот разгромленных повстанцев, — начали забрасывать крепость камнями из метательных орудий и долбить ворота стенобитными машинами. Под утро после отчаянного штурма замок пал.

Когда трое забрызганных кровью монголов ворвались в подвал, где томились изнуренные узники, имелась только одна сила, способная предотвратить расправу. Спасение в виде серебряного пропуска хранилось завернутым в тряпицу на груди у Альбрехта Роха. Послов к великому хану запрещалось трогать под страхом смерти.

«А этот?» — спросил через толмача приглашенный тысяцш кпп, указывая плстыо па слепого огнепоклонника. Что-то екнуло в сердце королевского посла. «Это великий прорицатель и маг, о мудрый и добросердечный господин, — отвечал монах. — ero необходимо целым н невредимым доставить в ставку великого хана». Тысяцкий поверил и повелел выдать Альбрехту Роху новую охранную грамоту и двух шелудивых мулов.

Когда крепостные стены остались далеко позади, а ветер, дувший в спину, больше не доносил запаха гари, старик, который, умело сидя в седле, послушно следовал за Рохом, неожиданно спросил по-арабски: «Где ты собираешься бросить меня? И что тебе нужно у монгольского хана?» Монах признался, что ищет дорогу в Кашгар, где, по сведениям французского короля, находится могучее христианское государство. «Кашгарское царство расположено дальше тех мест, где живу я, — сказал старец. — Помоги мне добраться до дому, и ты получишь проводника». Монах согласился.

Много пролетело педель, прежде чем путники добрались до далекого кишлака, затерянного среди гор, недосягаемых для монгольской конницы. Здесь жили приверженцы слепого огнепоклонника. Пересев на маленьких длинношерстных быков, недавние узники в сопровождении вооруженной свиты двинулись по ветреным ущельям и перевалам Памира. Долго двигался караван, пока невидимая тропа не привела к водопаду, преграждавшему путь по ущелью. Один из погонщиков отвязал от седла фыркавшего быка длинную причудливую трубу, вознес ее прямо над головой. Медный протяжный звук разнесся по ущелью, звонким призывом прорвался сквозь шум воды. Монах не понимал смысла странного обряда. Слепой слушал с непроницаемым лицом, в пустых глазницах, как слезы, блестели брызги воды.

Вдруг над гребнем стены появились две человеческие головы, и вниз легко заскользила громадная корзина. В мгновение ока она мягко опустилась рядом с путниками. Двое провожатых подхватили старца и посадили в корзину, тот жестом дал понять, чтобы подвели Роха. Монах приблизился. Старик указал на место возле себя: в корзине, сплетенной из широких сыромятных ремней, могло уместиться двое или трое. Как только Альбрехт Рох ступил на зыбкое дно, ременный короб, плавно покачиваясь на двух толстенных канатах, пополз вверх.

От высоты и близости клокочущей воды кружилась голова.

Королевский посол беспомощно вцепился в тонкий борт плетенки, не решаясь взглянуть ни вниз, ни вверх.