Предполагалось прежде всего изучить наиболее загадочную область «белого пятна» — западную часть бассейна Индигирки и пересечь Верхоянский хребет. Что ждало экспедицию в этом неведомом районе, никто не имел ни малейшего представления. Одновременно планировалось исследовать и таинственный приток Индигирки — Чибагалах, где, по рассказам бывшего члена одного из разбитых белогвардейских отрядов Николаева, он, блуждая нехоженной тайгой, намыл бутылку рассыпной платины и сдал ее в Якутскую контору Госбанка.
Индигирка, по которой пролегала большая часть маршрута экспедиции, поразила С.В. Обручева своей дикостью и многочисленными порогами. Местами долина реки напоминала узкую трубу, по которой мчится огромная масса воды. Но наиболее удивило исследователей поразительное несоответствие между картой и действительным видом окружающей местности. Там, где на карте была показана заболоченная низменность, раскинулась огромная горная страна. По обоим берегам реки вздыбились высокие горные пики, вершины которых даже в разгар лета были покрыты снегом. Как писал Обручев, «никто из географов понятия не имел о том, что в Северной Сибири расположены такие высокие горы».
Экспедиция пересекла девять параллельных горных хребтов. Все они простирались в направлении, приведенном И.Д. Черским. Поэтому по предложению С.В. Обручева Географическое общество СССР единогласно присвоило новооткрытым горам имя Черского. Протяженность хребта Черского составляет 1600 км, ширина 300 км, высота до 3147 м, а по своей площади он больше Кавказа.
Побывала экспедиция и на берегах до этого никому неизвестного Чибагалаха. Для этого пришлось преодолеть еще 1500 км пути и пересечь бесчисленное количество горных хребтов, но никаких следов николаевского месторождения платины так и не было обнаружено. Ученые убедились, что в рассказе Николаева не было ни слова правды. Непонятно, зачем ему нужна была эта ложь, но члены экспедиции, по словам С.В. Обручева, не держали на него зла: ведь они добрались до самого сердца неведомой области. На обратном пути ученые остановились в поселке Оймякон, расположенном в межгорной котловине. Несмотря на то, что было только начало ноября, сильная стужа, царившая в Оймяконе, внезапно вывела из строя все термометры экспедиции. Как выяснилось, морозы достигали здесь 50°С, в то время как в Верхоянске, который до этого считался Полюсом холода, средняя температура в это время составляла -30°С. Это навело С.В. Обручева на мысль, что действительный Полюс холода (как теперь известно, Северного полушария) расположен именно в Оймяконе.
В 1929–1930 гг. новая экспедиция С.В. Обручева исследовала бассейн другой большой реки — Колымы и восточные склоны хребта Черского. В результате на географической карте были сделаны значительные исправления. Верхнее течение Колымы, например, «переместилось» более чем на 200 км на юго-восток, а нижнее, наоборот, — на юго-запад. Дальше к югу «разместился» открытый И.Д. Черским хребет Тас-Кистабит, в этом направлении «отклонилась» и восточная часть хребта Черского.
Появились на карте и новые, сейчас такие уже привычные для нас названия, как Юкагирское плато, Алазейское плоскогорье, хребет Гыдан.
Со временем здесь обнаружили обширные районы горного оледенения, существование которых отрицали некоторые географы. Произошло это уже в 1946 г., когда к югу от хребта Черского с помощью авиации был открыт высокий, одетый снегами, хребет Сунтар-Хаята протяженностью 450 км. Его наивысшая гора Мус-Хая (2959 м) по своей высоте среди гор северо-восточной Азии уступает лишь горе Победа (3147 м) в хребте Черского. С открытием Сунтар-Хаята была раскрыта последняя загадка Колымо-Индигирского края, связанная с непонятным дотоле летним разливом местных рек.
В дебрях острова Новая Гвинея
Неподалеку от северных берегов Австралии среди просторов Тихого океана расположен второй по величине после Гренландии остров земного шара — НОВАЯ ГВИНЕЯ. В нашем представлении этот далекий остров неразрывно связан с именем великого русского исследователя Н.Н. Миклухо-Маклая. Действительно, ученый длительное время (в 1871–1872, 1876–1877 и 1883 гг.) жил на его северо-восточном побережье, которое ныне называется берегом Маклая. Новую Гвинею по праву можно назвать настоящим островом сокровищ. Благодаря своему влажному климату вечного лета он одет в роскошную тропическую растительность из кокосовых и саговых пальм, сандаловых, мангровых и хлебных деревьев в непроходимых джунглях.
В недрах острова обнаружены богатые месторождения каменного угля, нефти, железной и медной руды, платины, золота и серебра. Однако все эти огромные богатства отнюдь не приносили пользы местному населению. Много веков здесь хозяйничали колонизаторы. Они поделили остров на две части. Западная часть, так называемый Ириан Джая («Великий Ириан»), освободившись после длительной борьбы против Нидерландов, вошла в состав Республики Индонезия, а восточная, которая принадлежала Австралии, образовала независимую республику Папуа — Новая Гвинея.
Хотя остров Новая Гвинея был открыт европейцами еще в 1526 г., значительная часть его территории
(особенно Центральное нагорье) до последнего времени оставалась почти не исследованной. Она получила довольно выразительное название «страна битых бутылок», так как труднодоступные высокие горы с обрывистыми склонами и острыми пиками с высоты птичьего полета действительно напоминают огромную кучу битых бутылок. Исследованию Новой Гвинеи мешали прежде всего неблагоприятные природные условия. Берега острова покрыты малярийными болотами, а климат отличается переувлажненностью при высоких температурах вечного лета. К тому же здесь тучи москитов, переносчиков малярии, неприступные лесистые горы, огромное количество рек и ручьев. Колониальные же власти, в чьем владении до 60-х годов нашего столетия находился этот огромный остров, почти не проявляли интереса к его горной части, ограничиваясь лишь прибрежной территорией.
Уже первые беглые осмотры Центрального нагорья с самолетов в 30-х гг. нет-нет да и приносили прямо-таки сенсационные открытия, но особенно «урожайным» в этом смысле был послевоенный период.
Так, в 40-х гг. с американского военного самолета майора Д. Грайма, который проводил картографическую съемку в юго-западной части нагорья, внезапно была замечена обширная долина неизвестной реки и несколько селений среди обработанных полей. В 1945 г. другой американский самолет с группой военных во главе с лейтенантом Дж. Макколом приземлился в таинственной долине. Как оказалось, это была долина ранее неизвестной реки Балием — правого притока реки Пулау, несущей свои воды в Арафуртское море. Долина шириной в 20 км, орошаемая еще и большим количеством мелких рек и ручьев, стекающих с заснеженных окрестных гор, которые венчают острые пики гор Трикера (4750 м) и Джая (5029 м), возвышается не только на острове, но и во всей Океании.
Лишь на северо-западе горы немного расступаются и образуют узкое ущелье, которое связывает долину с внешним миром.
Долина Балием оказалась довольно густо населенной неизвестным до того племенем дани, которое по своему развитию в то время находилось еще в каменном веке. Увидев белых людей, дани растерялись. Оказывается, поклоняясь Солнцу, они давно ждали оттуда каких-то посланцев. Наблюдая во время второй мировой войны военные самолеты, которые иногда пролетали над этой местностью, они считали, что это летят посланцы Солнца.
Дани успокоились лишь тогда, когда убедились, что встретились с такими же людьми, как и они, жителями Земли, только с другим цветом кожи. Находясь среди дани, знакомясь с их жизнью и обычаями, участники экспедиции как бы на сказочной машине времени перенеслись в далекое прошлое человечества. Что и говорить, нелегкая жизнь у дани и других племен, изолированных от цивилизованного мира, лишенных даже элементарных достижений человеческого общества. Единственной одеждой им служила так называемая «холима» — «футляры», изготовленные из бутылочной тыквы. Главными орудиями их труда еще до сих пор кое-где остаются каменный топор, каменный нож и стрелы с каменными наконечниками. Огонь добывался трением. Денег здесь, конечно, не было. Основным богатством, по которому определялось имущественное состояние человека, являлись свиньи. Зажиточные люди имели до десятка и более голов скота. Главным занятием племени было — выращивание батата (сладкого картофеля) и изготовление из плодов саговой пальмы муки — вещества, подобного крахмалу. Посуды у них не было.
