– У меня есть письмо от твоего брата, которое все объясняет.
– Нет, не может быть! Тут какая-то ошибка, не иначе. Ты, наверное, с ума спятил, если решил, что я позволю тебе войти в дом Роби. Вторгнуться в его прошлую жизнь.
– Это ты спятила, вообразив, что я брошу все и уеду прочь, не выполнив своего обещания, – стальным голосом проговорил Гейб, и взгляд его тоже стал холодным, как сталь.
– Ты здесь не нужен, Гейб.
– В мой прошлый приезд ты была иного мнения.
Алисия нервно сглотнула подступивший к горлу комок. Она вдруг отчетливо вспомнила тот холодный зимний день, нарядную рождественскую елку в гостиной, ветки белой омелы над входной дверью в дом, жаркое пламя камина, возле которого они с Гейбом согревали друг друга в объятиях.
– Что было, то прошло! С тех пор минуло уже целых три года. Подумаешь, на неделю оба потеряли голову. Ты и сам, когда уехал, ясно дал мне понять, что у наших отношений нет будущего.
«К несчастью, – подумала она про себя, – мне потребовалось очень много времени, чтобы осознать это самой».
Он снова впился в нее пристальным взглядом.
– В одном ты права, Алисия. Все в прошлом. Но сейчас я снова здесь и не собираюсь никуда уезжать.
Гейб круто развернулся и побрел вверх по склону.
– Значит, ты приехал спасать меня, да? – крикнула она ему вдогонку.
– Да! – Он обернулся и метнул в нее быстрый взгляд.
– А кто тогда будет спасать меня от тебя?
Алисия увидела, как поднялась его грудь, когда Гейб вобрал в себя очередную порцию воздуха. Он молча отвернулся и зашагал прочь.
Как же она ненавидела в этот момент его самоуверенную физиономию, решительную походку, неприступный вид. Впрочем, как бы она ни старалась возненавидеть Гейба, как бы ей того ни хотелось, она не могла.
Алисия перевела взгляд на реку, жадно глотая ртом воздух и пытаясь успокоить расходившиеся нервы. Все правда! Ее потянуло к Гейбу с первой же минуты, как она его увидела. Эти темные волосы, карие глаза, казавшиеся бездонными из-за своего насыщенного цвета. А ведь брат советовал ей держаться от Гейба подальше. Говорил, что у его друга характер еще тот, что он может играючи обидеть любую женщину просто так, ни за что. Но Алисия нутром почувствовала, что Гейбу тоже нужна ласка, что он хочет быть любимым, хотя это отнюдь не означало, что он подпустит ее к себе достаточно близко или позволит любить себя. Он держал Алисию на расстоянии вытянутой руки, с самого начала четко дав понять, что для него она прежде всего сестра Роби. А следовательно, особа неприкасаемая. А потом между ними случилась одна безумная ночь, которую Алисия не забудет до конца своих дней.
Она тряхнула головой, словно пытаясь отогнать от себя нахлынувшие воспоминания. Что толку растравлять душу? Сегодня они с Гейбом чужие люди, и ей не нужна его помощь. Впрочем, лукавить тоже не стоит. Помощь-то ей как раз нужна позарез. Алисия скользнула взглядом по дворовым постройкам. Вон валяются плоты, которые нужно подремонтировать, краска на здании вся облупилась, на пирсе пора менять настил, половина досок сгнила, остальные поломаны. Да, помощь им нужна, но только не от Гейба. Что он смыслит в их деле? Ах, если бы Роби был жив! Брат знал в городе всех. Люди относились к нему с уважением, любили его. Вот он бы точно сумел снова наладить их бизнес, вдохнуть в него новую жизнь. А что Гейб? Что он умеет? Разве что воевать!
Гейб вытер полотенцем руки и уставился на собственное отражение, разглядывая себя в зеркале, висевшем в ванной комнате. Джордж принес ему два теплых свитера синего цвета. Явно форменные вещи из обмундирования морпехов, подумал Гейб, переодеваясь в сухое. Потом отец Роба предложил пропустить по стаканчику, пока сохнут джинсы. Гостеприимство старого Хейдена озадачивало. С чего это он так расшаркивается перед ним? Уж лучше бы встретил в штыки, как Алисия.
Ее реакция, впрочем, тоже была понятна Гейбу. Да и все ее упреки – ничто в сравнении с тем, как казнит себя он сам. Сколько раз он мысленно прокручивал в памяти события того трагического дня. И снова его обдавало нестерпимым зноем пустыни, и пот из-под каски стекал ручьями по лицу, а вокруг рвались снаряды, слышался визг тормозов, противно пахли горящие покрышки. Потом внезапный столб пламени и удивление, застывшее во взгляде Роба, когда он упал на землю. Хаос, паника и слишком много крови…
Гейб плеснул себе в лицо холодной водой, пытаясь унять разгоряченное воображение. Ночью все повторится снова, и он будет заново переживать все перипетии того страшного боя, но ночью, во всяком случае, он будет один. Он не имеет права распускаться в присутствии Алисии и ее близких. Все терзания он отложит на потом, а поутру снова напустит на себя неприступный вид.
Гейб еще раз внимательно вгляделся в свое лицо: несколько шрамов на лбу, возле самой кромки волос, глубокий шрам на подбородке. Заныли ребра, простреленные шрапнелью. Но что все эти мелочи в сравнении с той болью, которую он чувствует, потеряв друга? Они были неразлучны шесть лет: вместе жили, вместе воевали, вместе проводили свой досуг. Теперь все кончено.
Гейб отшвырнул полотенце. Хватит распускать нюни! Не может же он торчать в этой ванной до скончания веков.
Конечно, он догадывался, какой трудной будет его поездка к родным друга. Но то, что она будет настолько трудна, он и предположить не мог. И не только из-за Роби, но в первую очередь из-за Алисии. Гейб долго и мучительно пытался забыть события той ночи, которая никак и никогда не должна была случиться в его жизни. Целых три года он заставлял себя не слушать Роби, когда тот заводил речь о сестре. А когда он выходил с Алисией на видеосвязь, то Гейб всегда предусмотрительно сбегал куда-нибудь по делам. Он даже выбросил все групповые снимки, на которых была запечатлена и Алисия. Вот только выбросить ее из собственного сердца он никак не мог.
И вот она снова предстала перед ним во всем своем великолепии: роскошные золотистые волосы, глаза цвета небесной лазури, пухлые алые губы.
Черт-черт-черт! Самое время остановиться! А ведь за три года он уже успел подзабыть, как она хороша собой. Но вот встретила его она плохо. Судя по всему, она его ненавидит. Что только к лучшему. Она и думать забыла о нем как о своем мужчине. И уж тем более не воспринимает его в этом качестве сегодня. Ему нужен барьер между ними, а ненависть – отличный барьер.
Выйдя из ванной, Гейб направился в гостиную. Собственно, это была и гостиная, и столовая: кухня находилась тут же, отгороженная от жилой комнаты декоративной аркой. Алисия хлопотала возле плиты. Нервозные движения выдавали скрытое напряжение. Видно, Алисии была ненавистна сама мысль о том, что она готовит трапезу для Гейба. А может, разозлило то, что он увидел ее в момент, когда она потеряла самообладание и проявила малодушие, испугавшись реки. Алисия смотрела на бурные потоки воды, закручивающиеся вокруг ее ног, с таким ужасом, словно то были чудовища, намеревавшиеся утащить ее на дно. Судя по всему, психологическая травма, полученная во время прошлогоднего несчастного случая, оказалась много серьезнее, чем это представлял себе Роб.
