воздуха, сумевшего ловко отрывать элементалю конечности прямо на лету, да еще помогать лететь девушке. А здоровяк в блестящей куртке с заклепками довольно быстро справился с заморозкой. Те Мастера холода, которых я видел в особняке, справлялись на порядок хуже.
Но все равно все пятеро не представляли из себя ничего экстраординарного.
— Ого, тут легко отделались, несмотря на город вокруг. — довольно улыбнулся я. Искренне порадовался за спасшихся простых людей. Только пару машин раздавила тварь, да обрушила стену какой-то кондитерской.
— Тут — да. — усмехнулся Лопатин. — Но в тот день разрыва, как ты их назвал, было три.
— С третьим всё плохо, судя по вашему тону? — спросил я, готовясь к худшему. Лопатин молча включил следующий ролик.
Здесь уже никто заранее не снимал. Запись включила какая-то толстая тетка, уже завидев чудовище. А я, разглядев его, понял, что тут ничем хорошим не кончится. Мало того, что вокруг какая-то маленькая глухая деревня — в кадре виднелась всего пара двухэтажных домов, остальное — частные жилища. Так еще и вылез к ним не кто-то из Аногора или Нигилия, как у нас в особняке, и уж тем более не элементаль из Глубин. Нет, то был обитатель Ахетэриса, реальности, воплощающей в себе Жизнь. Уродливую, слепую, безудержную Жизнь.
Прямо посреди деревни мерно колыхался белесый столб плоти метров в пятнадцать высотой, напоминающий живое желе. А во все стороны от него летели языки, щупальца, когти, яд и кислота, ползли руки, ноги и головы. На моих глазах расплавило едкой жижей несколько домов с укрывшимися в них жителями, липкий розовый язык метров в тридцать длиной схватил поперек туловища худощавого подростка и уволок куда-то вглубь кома плоти. А затем и снимавшую весь этот ужас, не перестававшую дико визжать тетку перешибло пополам огромным костяным серпом, тут же втянув ее ноги в подкравшуюся сзади бездонную пасть. А телефон со включенной камерой рухнул в лужу крови. Запись прекратилась.
— Там… Живые остались? — процедил я, чувствуя, как руки сами сжимаются в кулаки.
Вновь ожили воспоминания. Именно там, в Ахетэрисе, окопались наши последние враги, готовя финальное вторжение на Землю. Пришлось их опередить. Именно там сгинула большая часть наших Черных Книг вместе с их хозяевами — моими выдающимися магами… Тогда мы победили. Все свои силы положили на то, чтобы всемерно уплотнить грань реальности, сделать ее непроницаемой.
Но, похоже, без поддержки она вновь истончилась. Я даже гордился собой — сделанного нами хватило на четыре тысячи лет. Вряд ли мои убийцы поддерживали грань после своего предательства.
— Нет. — хмуро мотнул головой Лопатин. — Когда туда прибыли мы, деревни уже не существовало, а тварь понемногу уползала в лес. Повезло, что там вокруг никого и ничего больше не было. И то прикончили мы ее с трудом, потеряв нескольких бойцов. Видео это есть только у нас. С родственников всех, кто там погиб в селе, уже взята подписка о неразглашении. Император лично выплатит им компенсации.
— Понял. — только и ответил я.
Компенсации, да уж. Лучше, чем ничего, конечно, но все-таки подобное мне всегда претило. Но возвращать мертвых и в мое время было непросто. В любом случае, лучшее, что может сделать для своих подданных Империя — подготовиться к дальнейшим прорывам. Но об этом я говорить пока не стал. Они тут сами не идиоты, а раскрывать свои знания не надо.
— В общем, вот так. — выключил Лопатин видео. — Более того, по данным нашей разведки, по всему миру — в Британской Империи, Испанской, Японской и Атлантической — случилось нечто похожее. Но тут я не располагаю точными данными. Так что пока вернемся к нашим баранам. Такой вопрос к тебе, Дмитрий Алексеич. Что ты видел на той стороне разрыва и как оттуда выбрался?
Взгляд Лопатина стал жестким и холодным, ни следа не осталось от той напускной трагичности, с которой он смотрел ролики.
— А что, Империя меня в чем-то подозревает? — холодно осведомился я. — Есть множество свидетелей тому, что меня схватил и утащил в разрыв тот краб-переросток. Оказавшись там, он уже приготовился меня сожрать. Но я, использовав свои способности к разрушению, сумел нанести ему смертельный удар. Как раз в этом нет ничего удивительного — лишь сила воли и желание пожить подольше. У меня с этим желанием всё в порядке, знаете ли.
Лопатин слушал сдержанно. В моей версии не было ничего невозможного. Куча народу видела, как Дмитрий одним ударом вырвал из плоти краба солидный кусок, оторвал клешню. Почти достал до головы! Почему бы не ударить еще разок? Я ведь даже не соврал — действительно в последний момент использовал силу и одним ударом прикончил тварь. Если он проверяет меня какой-то магией, всё должно пройти гладко.
Кажется, пока службиста мои слова устроили. Он кивнул каким-то своим мыслям, а затем переспросил:
— Что вы там видели и как выбрались, господин Лихачёв.
Снова на «вы»? Ну ладно. Уж тут врать и вовсе не пришлось. Рассказал в деталях о пейзажах Аногора, по которому мне пришлось «двигаться» (Я не уточнил, каким именно способом) в поисках портала. Ну а потом нашел да вышел. В процессе сильно обжегся и изранился о раскаленный обсидиан. Тоже ни слова лжи.
— А как вы поняли, куда нужно идти, чтоб выйти к порталу? Не наугад же брели.
Вообще-то почти наугад. Обозревая всё вокруг с высоты, это нетрудно. Но для собеседника я озвучил некий очевидный факт:
— Порталы источают магию. Ее можно ощутить на расстоянии.
И снова ни слова лжи! Похоже, меня все-таки проверяли. Потому что Лопатин еще минуту буравил меня напряженным взглядом, а затем расслабленно улыбнулся, удовлетворенный чем-то, и откинулся на стуле.
— Хорошо, барон. Меня устроили ваши ответы. А теперь давайте-ка поговорим о вас. А точнее, о вашей государственной измене!
Глава 3
Князь Шувалов
— Измене? — прищурился я. Разумеется, я понимал, о чем идет речь, — уже успел выяснить в сети. — При всем уважении к законам Империи, но разве мой поступок не должен считаться самообороной?
Дело в императорском роде Российской Империи. А точнее, в уникальной силе этого рода — полной неуязвимости к любым магическим атакам. Вредоносная магия просто словно «выключается», соприкасаясь с членом императорского рода. А вот холодным и огнестрельным оружием убить Его Величество очень даже реально.
И уже много столетий в России действует закон о
