надменен, лишись он яиц?
— Ваше Величество… Сир… — кто-то настойчиво требовал его внимания. Коинт сделал вид, что ничего не слышит и сосредоточился на церемонии. Восемь коней, ведомые юношей-прислужником, везли по широкому проходу храма повозку с гробом. В гробу лежал труп красивой молодой женщины, облаченный в черное кружевное платье. Коинт водрузил ладонь на рукоять меча и, расправив плечи, замер. Он на голову возвышался над окружавшими его подданными, и разве что его личный воин, свирепый Бык, замерший, как статуя, у левого плеча господина, был немного выше.
Коинт ещё раз посмотрел на жену и перевел тяжелый взгляд на Арку Последнего шага, куда держала путь его мертвая благоверная. Белоснежная арка, высокая, касающаяся осью свода, служила выходом из храма и входом в некрополь — раскинувшийся под открытым небом город мертвых. По проходу гулял сильный ветер, приносивший извне желтый песок. Лошади фыркали и прядали ушами. Люди молчали. Полы плаща Клавдия поднимались и опадали, и со стороны казалось, что служитель смерти парит над землей.
Когда кони приблизились к Черному Скорпиону, юноша-прислужник передал ему поводья. Клавдий, вскинув посох, вознес молитву Восьмому богу, в которой просил встретить молодую королеву, и, дождавшись полной тишины, повел лошадей через арку, в некрополь, к огромному склепу королевской семьи. Отсюда, из храма, был виден лев, венчавший треугольную крышу величественного строения. Лев сидел на груде черепов, высеченных на мраморном фронтоне. Коинту предстояло зайти внутрь склепа, спуститься на два уровня вниз, пройти мимо каменных гробов, где покоились предыдущие четыре жены, и задвинуть крышку над пятой. А потом, наверное, он объявит войну…
— Сир… Сир…
Коинт, обходивший арку справа (никому из живых, кроме Клавдия, нельзя было проходить под ней), обернулся. Черноволосый мальчишка, обряженный как паж, сунул ему в ладонь записку и тут же исчез. Шедшая позади королева-мать в ответ на взгляд сына отрицательно покачала головой.
— Поймать? — глухо поинтересовался Бык, оглядывая хлынувшую за ними толпу. — Кривоногий ученик чародела. Проворен, как крыса.
— Оставь, — отмахнулся Коинт и вышел на свет.
Яркое весеннее солнце сияло над некрополем. Желтое поле, застроенное склепами, тянулось до гряды зеленых холмов, темневшей на горизонте. По небу плыли облака, а по земле скользили их тени. Коинт сунул клочок бумаги за пазуху и снова обернулся. Толпа разлилась, как река в половодье. Кто-то пошел прямо за королем, кто-то свернул на боковые дорожки.
В храме зазвонили колокола.
Повозка достигла склепа.
Прислужники подняли гроб.
Когда-нибудь всё повторится и для него. Король вскинул голову и мрачно посмотрел на льва. Тот злобно скалился в ответ.
Кто-то совсем рядом заплакал, наверное, родственники жены или плакальщицы, но Коинт, не обернувшись, шагнул в полумрак склепа, оставив позади суетливую толпу. Он один шел за Клавдием, который, зажигая факелы, приносил витиеватые извинения мертвым.
Королеву переложили в каменный гроб. Под заунывные причитания Черного Скорпиона Коинт последний раз посмотрел в лицо жены и задвинул крышку. Каждый раз он оставлял здесь частицу своей души. Теперь ему казалось, что от души ничего не осталось. И пустоту следовало заполнить.
На обратном пути рядом с ним вместо Валента оказалась статная, синеглазая, молодая женщина. Она с грустью оглядывала некрополь, короля и его свиту, и по выражению лица походила на одну из плакальщиц, у которой высохли слезы. Вот только медные волосы незнакомки придерживал серебристый обруч, а на высокой груди, поверх черного платья, подрагивала в такт дыханию сеть из белого золота. Плакальщицы украшений не носили.
— Патриция Нильянто, — тихо произнесла королева-мать, проследив за взглядом сына. — Ей двадцать шесть. Старовата, но…
— Время! — рявкнул Коинт так громко, что все разом замолкли.
Среди воцарившейся тишины раздался дрожащий голос слуги.
— Солнце в четверти часа от полудня, сир.
Коинт склонил голову и всю дорогу до храма смотрел на тени облаков.
День закончился под звон колоколов Пантеона. Клагды пели вослед королю, и в их песне ему чудился низкий, глухой голос, повторявший «Бей, бей, бей».
Выглянув из кареты, Коинт бросил взгляд на темневшую впереди громаду дворцового комплекса. Это было старейшее сооружение страны, центральное здание которого возвели ещё при Луре Первом, старшим из братьев-основателей, родоначальнике династии Львов. Темные стены древней крепости окружали многочисленные башни и пристройки. Каждый новый король с приходом на трон считал своим долгом затеять новое строительство. Порой на завершение работ не хватало средств, иногда ошибался архитектор, и очень часто подводили рабочие, которым платили гроши. Поэтому редко кто из правителей успевал увидеть свою «башню». Бывало, что король умирал, а его приемник уже на церемонии отдавал приказ разобрать долгострой и придумать что-то более грандиозное. Сыны всегда мнили себя выше отцов. И с каждым поколением росли вокруг замка Лура груды камней.
Коинт же строил храмы. До его коронации в столице были лишь Пантеон и четыре храма стихий. Теперь у каждого бога имелось свое святилище.
Коинт, сплюнув на мостовую, задернул занавеску, недовольно посмотрел на сидящего напротив него Быка, рвавшего рот в очередном зевке, и полез за пазуху.
«Прошу прощения, Ваше Величество, что не смог успеть к церемонии. Прибуду во дворец на закате. Нужно поговорить. Фирмос».
— Чародел оправдывается за опоздание, — ответил Коинт на вопросительный взгляд Быка.
— Как всегда, — воин снова зевнул. — Растрачивает свои чары на очередную бабу.
Коинт усмехнулся. Фирмос по его личному приказу второй месяц разбирался с вендиго в одной из дальних деревень.
— Кастрировать его в наказание?
— Он себе новые наколдует.
— Ты хорошего мнения о магии, — проворчал Коинт.
Бык, смекнув, что ступил на скользкую почву, промолчал.
— Скажи вознице, пусть въедет с бокового хода, — приказал король, отворачиваясь. — Хватит с меня на сегодня и богов, и людей.
Однако боги решили иначе. Только поздней ночью Коинт добрался до своих личных покоев — уставший, рассерженный и разбитый.
— Сир, я помогу вам…
— Пошел вон, — рявкнул король, отшвыривая меч.
Стоило слуге закрыть двери, как в них тут же постучали.
— Выродок, — Коинт сжал кулаки и бросился к дверям. — Я тебе сказал, щенок вшивой суки…
— Доброй ночи, сир, — представший перед ним светловолосый мужчина улыбнулся одним уголком губ и едва заметно, очень неучтиво, кивнул. Коинт замахнулся, целя в нос, но мужчина отступил на шаг, и король, промазав, покачнулся, не без труда удержав равновесие.
— Иди к демонам, Фирмос, — прорычал Коинт.
— Я такого пути не знаю, — маг легкомысленно пожал плечами.
Король вздохнул и, отвернувшись, прошел мимо гостя в свои покои. Фирмос скользнул за ним. В личной приемной Коинт рухнул в кресло, едва не сломав его. Маг направился к столу и водрузил на него черную бутыль со вскрытой печатью. Коинт, подперев
