Страшное время, страшные нравы и люди тогда были тоже страшные. Вот в одной из таких деревень оказался Владислав Влацек. В силу своей магической природы, болезнь его не коснулась, но и магией он не обладал. И вынужден был смотреть на страдания умирающих, не в силах помочь. В один из таких моментов он не выдержал и спас двух маленьких сирот. Я не знаю, почему он выбрал именно их. Почему он решил, что дети выдержат свое первое перерождение, но факт остался фактом. Они не только пережили чуму, но и справились с первым полнолунием. Так у молодого врача Владислава Влацека появилась семья. Олеф и Ян. Его первые дети. Они выросли. Олеф превратилась в настоящую красавицу, Ян стал охотником. Приобрели небольшой кусок земли, построили дом и просто жили. До того момента, как в их краях не поселился один могущественный барон со своим молодым, не знающим отказа, сыном. Конечно, ему приглянулась Олеф. Как он за ней ухаживал, делал все, чтобы неприступная красавица ответила взаимностью. Но сердце Олеф уже было занято. Один из работников барона удивительным образом тронул сердце девушки. Они собирались сбежать и пожениться. Но однажды, сын барона и его дружки подкараулили влюбленных в лесу. Напали. Их было слишком много. Олеф могла бы перекинуться, защитить себя и своего любимого, но не успела. Барон не захотел слушать голос разума. Едва их окружили, он выхватил нож и ударил соперника прямо в сердце. Тогда-то Олеф и сорвалась. В первый и последний раз в жизни она убила. Их всех. Двенадцать наемников и сына барона.
И все бы сошло с рук, все бы поверили, что их растерзал неведомый зверь, если бы барон не оказался чернокнижником. Конечно, он знал, что за существа семейство Влацек. Началась настоящая охота. Травля даже. Барон подключил инквизицию, заставил их убегать так далеко, как только можно. А когда отступать было уже некуда, Владислав решил напасть первым. Теперь уже они стали охотиться. Только не предполагали, что чернокнижник устроит им ловушку. Конечно, он знал, что не устоит перед тремя взрослыми оборотнями, и когда его загнали в угол, наслал проклятье. Настолько могущественное, что снять его до сих пор никому не удавалось. Проклятье одной любви, одной потери. Олеф и Ян теперь вечно вынуждены жить в ожидании своих любимых только для того, чтобы через короткое время снова их потерять.
И если Ян только раз встретил свою возлюбленную, то Олеф из века в век вынуждена находить и терять свою любовь. Сколько раз уже она хоронила своего любимого? Олеф сбилась со счета.
Каждый раз они с Яном пытались его спасти, делали все, но ничего не получалось. Однажды она даже рискнула сделать его таким же, как она. Тогда он не пережил перерождения. И за это Олеф тоже себя винила. А сейчас, кажется, она устала от своего вечного проклятья.
Знаю, это похоже на безумие. Но чего только не бывает в нашем мире. Мире закрытом от людей. Инквизиторы, вампиры, оборотни, хранители, искры. И много чего еще.
— Если ты думаешь, что будешь счастлива с ним, то, может, стоит рискнуть? — сказала я.
— И жить без любви.
— Любовь переоценивают.
— Знаю, ты думаешь так сейчас, но это неправда. Эль. Любовь — самое лучшее, что может быть в нашем мире.
— И много счастья она тебе принесла?
Олеф загрустила, а мне захотелось отвесить себе подзатыльник, не мысленный, а самый настоящий. Ну, что я за дура такая. Олеф плохо. Я должна ее поддержать, так нет. Выливаю на нее свою желчь. Плохая из меня подруга получается.
— Что бы ты не решила, я всегда тебя поддержу. В конце концов, мы можем снять втроем квартиру.
— Ты все еще хочешь уехать?
— Не знаю. Но и здесь нам с Ленкой не место.
— Я думала, она скоро уедет.
— Да. Но и ты тоже. Единственные две причины, почему я терплю все это. А коль скоро вы уедите…
— Я пока никуда не собираюсь.
— А разве ты не собиралась к нему переехать после помолвки?
— Собиралась. До того, как он спелся с мачехой. Кстати, я надеюсь, ты придешь на праздник.
— Куда я денусь? Ленка уже примеряет новое вечернее платье, чтобы поразить всех оборотней на балу. Знала бы она, что живет в логове зверей, бежала бы со всех ног, а не строила им глазки.
— Я вижу, твое чувство юмора возвращается, — заметила Олеф.
— Если только мое раздражение и сарказм принять за чувство юмора. То да.
— Даже не знаю, что мы будем делать без тебя и Лены.
— Вздохнете с облегчением?
— Или умрем со скуки.
— Уверена, вы что-нибудь придумаете. И к тому же, я серьезно говорила о квартире.
— А бабушка тебе позволит? — доверительно шепнула Олеф.
— А я и спрашивать не буду, — в ответ прошептала я. — Не после того, что она сделала.
— И что же такого страшного она совершила?
— Приставила ко мне репетитора.
— Разве это плохо? — удивилась девушка.
— Пока не знаю. Он парень.
— Это ужасно. Настоящая трагедия, — попыталась скрыть улыбку Олеф.
— Не смешно, — надулась я в ответ.
— Эль. Что в этом плохого? Или он собирается покуситься на твою девичью честь?
— Если бы она была, — хмыкнула я. — Нет. Со мной ему точно ловить нечего.
— Так если ты это понимаешь, он это понимает, в чем проблема? Воспользуйся возможностью. Выжми из него все, что только можно. Или хотя бы выслушай то, что он может предложить.
— Но мне не нужен репетитор.
— Так ли это? Если тебе он не нужен, я сама поговорю с Алевтиной Георгиевной. А если он действительно может помочь? Со снами, например?
Олеф была права. Если не во всем, то во многом. Похоже, мне и вправду придется дать этому парню шанс.
Глава 3
Помолвка
В моей комнате было на удивление шумно. Это все Крыс, оккупировал ноут. Слава Богу, что способность общаться с ним восстановилась. И все благодаря Олеф. Мы несколько дней тренировались вдвоем. Пробуждали мои внутренние возможности воспринимать мир. Тяжело было, но оправдано. Правда, когда я впервые услышала вместо крысиного писка внятные слова, покраснела от стыда. Мой крыс верещал так, что уши начали вянуть. О том, что я дура, кретинка, идиотка, безмозглая блондинка, эгоистка и прочее, прочее, прочее. А уж когда речь зашла о моей постыдной попытке самоубийства, вообще захотелось его придушить. И ладно бы наедине меня чихвостил, так нет. При всех высказался — паршивец. При бабушке, Олеф, и Ленке, и Грете, и Женевьев. И пусть Грета услышала, но вот Женевьев и раньше меня не жаловала, так теперь вообще прониклась брезгливым пренебрежением, прямо как с Ленкой. Не понимаю, почему она так не выносит русских? Русофобка, блин. Да еще парни, Марк и Ник, племянники Владислава, замучили своими подколами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
