Читаем без скачивания У Меннонитов Поволжья (СИ) - Ebermann Katharina

Юстина- жила с родителями в Lysanderhoeh в колония Ам Тракт. Девушка была воспитана в строгости и послушании, Она с детства знала, что слово отца есть закон, что став взрослой, она выйдет замуж и будет вести дом, так было принято и так было всегда. Чегото особенного в детстве она не помнит, Какихто памятных ярких моментов о чём помнить будешь до конца жизни она не припомнит. Ежигодные праздники были из года в год одинаковыми. В день рожденья в их семье было принято, что перед  завтраком в честь виновника торжества читалась поздравительная молитва. И только в этот момент именинник получал внимание, в течении всего дня все были заняты своими дневными хлопотами и торжественный день становился обычным днём.

Юстина была младше подруг, да и подругами они стали случайно. С ними дружила кузина Грета, а когда проводили Грету в Америку, так и осталась Юстина с её подругами. Потому и стояла она рядом с отъезжающими Марией и Бернгордом, а мысли были о Грете, она была для Юстины как сестра. У матери на Юстину времени не хватало, а девочка нуждалась в общении. Кузины так сдружились, что забыли о том что они не родные сёстры. И письмо передала с ними для неё, так скорей получит весточку. Как она там в дали. Грета была дочкой учителя школы в Хохендорф. Школа там всего четыре класса и поэтому ходила в школу в Коппенталл, в центральную школу и в эту школу ходили дети почти со всех посёлков. Якоб тоже ходил в эту школу. У своих родителей он был единственный сын, у него ещё былo три сестры. А он младший.

Якоб- тоже помогал, хотя, сестры ему многое прощали, один родной брат, и поэтому у него было больше времени встретится с друзьями. Ам тракт не такая уж большая колония, её протяжонность была семнадцать километров и Якоб с друзъями могли без проблем побывать в течении дня в любой её точки. Но всё чаще и чаще его можно было видеть в посёлке Хохендорф. Это стали замечать не только друзья и сёстры но и родители. Отец уже заводил разговор с Якобом на эту тему, он даже на службу стал ходить в ту церковь. А причиной была Грета. Время летит неумолимо быстро, а сколько было планов, сколько надежд, И всё это рухнуло в одночасье. Якоба вызвали в правление, отца дома не было и он пошёл один. Он шёл не думая ни о чём, да и что могло быть. Но когда зашёл, почувствовал напряжение, которое там было. Ещё на улице он заметил дрожки, явно не с их посёлка. Когда его пригласили к старшему, понял, что на этих дрожках приехал гость который сидел в кабинете у старшего. Это был военный, последнее время они часто приезжали к ним в село. Якову предложили сесть. Он заметил что старший какой то растеренный, а отец Греты, он тоже был здесь, он, вообще стоял так что Яков не мог видеть его лица. Первым заговорил старший, он представил гостю Якова, а потом продолжил гость. Он начал с того что рассказал , что меннониты были лишены права освобождения от службы. Однако, Меннониты обязаны так же отбывать обязательную службу, они освобожденны от ношения оружия, но должны нести службу в особых лесных командах, а также в пожарных командах и в мастерских морского ведомства. Яков не мог понять, почему ему всё это говорят, а гость продолжал. На основании порядка привлечения меннонитов к отбыванию обязательной невоенной службы было проведено жребьеметание, и жребий пал на него. Гость продолжал, но Яков его не слышал, он говорил, что после военной реформы 1874 г., время службы в армии было сокращено до десяти лет. О чём ему говорили ещё он не слышал, как дошёл до дома тоже не помнит. Его мать не могла сначала понять его состояние, первыми опомнились сёстры. Они, как и все женщины начали плакать. Всё превратилось в сплошной кашмар. Яша сидел молча, он не мог поверить, что его разыграли, на него выпал жребий, по кем то придуманой игре на его жизни был поставлен крест. Его забирают в армию, ну и что что он не будет брать в руки оружие. Он не будет свободным человеком, та жизнь, в которой ему было столько поблажек от родителей и сестёр, закончилась. Вернувшийся вечером отец не узнал свою семью, в доме был настоящий траур. Ночь Яков провёл в своей комнате, но уснуть ему не удалось, он сидел у окна и отречённо смотрел на улицу, но там он не видел ничего и не потому что это была ночь, наверно, потому, что такой ему теперь казалась его будущая жизнь. Утром, когда вместе с отцом они направились в администрацию, oн был уже спокоен, Яков понял, что это уже не изменить. В администрации их приняли сразу. Старший достал бумаги, которые оставил им вчерашний гость. Они вместе с отцом начали их читать. Там было написано, что ежегодно к отбыванию обязательной службы в России призывалось около 100 меннонитов. Получалось, что эта лотерея, в которую разыграли Яшу, делает ему честь, его выбрали из тысяч его братьев по вере. Потом перешли к правам и обязаностям призваных. Они читали и обсуждали каждый пункт. Яша понимал, что это и не армия, он будет обязательный рабочий, и такие пользуются правом на отпуск, было два вида отпуска, это очередной в период с сентября по март, и по болезни на срок не более одного года, по истечении которого обязанные рабочие должны были возвратиться в свои команды. Для них были определены и правонарушения, за совершение которых обязанные рабочие могли быть подвергнуты различным взысканиям. За малозначительные проступки к обязанным рабочим могли быть применены дисциплинарные взыскания, такие как замечание, выговор, простой арест до семи суток и строгий арест до пяти суток. Наложение их входило в компетенцию местных лесничих. По распоряжению начальника Управления земледелия и государственных имуществ срок ареста мог быть увеличен простого до одного месяца, строгого до двадцати суток. При совершении преступлений и проступков, связанных с нарушением обязанностей службы, и при условии, что наказания за них выходят за пределы дисциплинарных взысканий, обязанные рабочие предавались суду местными начальниками Управления земледелия и государственных имуществ, где мировые судьи, на основании Пожения о наказаниях и Устава о наказаниях, привлекали их к ответственности. Однако на обязанных рабочих распространялся и Воинский устав о наказаниях, пределы применения которого были определены в законодательстве. Обязанные рабочие, отбывавшие службу в особых подвижных командах лесного ведомства, за оскорбления лиц, у которых они находились в подчинении, неповиновение начальнику или умышленное неисполнение его приказаний, уклонение посредством обмана или повреждения здоровья от обязанности нести службу, побег или самовольную отлучку более шести дней, неявку в срок на службу, промотание или умышленную порчу казенных вещей подвергались взысканиям, определяемым Воинским уставом о наказаниях, с уменьшением этих взысканий двумя или тремя степенями или с заменой их иными более легкими видами наказаний. На обязанных рабочих как субъектов государственной службы формально распространялись правила призыва на военную службу, регулирование призыва военно-административным законодательством, состояние в штатных подразделениях - рабочих командах и строгое подчинение назначенным лицам. На них распространялось также военно-уголовное законодательство. Но по своей сути это была гражданская служба, преследующая такие сугубо гражданские цели, и фактически обязанные рабочие не являлись субъектами военно-административных отношений. Ни каждый день из их села забирали на службу и поэтому было такое повышеное внимание к ним со стороны всей администрации. Яша с отцом были там долго, дома их ждали с нетерпением, но не меньше ждала его Грета. Ещё вечером она выглядывала в окно и ждала его. Её отец пришёл с работы необычно подавленым. Он молча, кивком головы поприветствовал домашних и так же молча жестом позвал мать за собой. Мать вскоре вышла, по её лицу было видно, что чтото произошло. Она с такой жалостью посмотрела на Грету и сказала както отчуждённо, иди к отцу, он хочет тебе чтото сказать. То что сказал отец было для юной влюблёной девушки больше чем шок. Она смотрела на отца, а потом спросила, раньше она низачто бы не решилась задать такой вопрос, отец ты знаешь что Яков мне нравится, и что теперь с нами будет. Кроме как обнять дочь, отец не смог ничего ответить. Потом сказал, ему тоже очень тяжело. Постарайся его не обидеть перед его отъездом. Дождавшись утра она пошла к дому Якова, его сестра Катерина сказала, что они в администрации. Грета сидела напротив входной двери, и каждый раз когда из неё ктото выходил, она вздрагивала. И вот, наконец, дверь открылась и первым вышел отец Якова, а он шёл следом с низко опущеной головой. Он не сразу заметил Грету, а когда он её увидел, то неожиданно его обычная счастливая улыбка сменилась на мучительную гримасу. Она давала себе слово что будет держатся, но проклятые слёзы не слушались и сами покатились. Когда они поровнялись, он тихо сказал, почти прошептал, ты прости меня, Грета, нас разыграли в жребий, и выигрыш был в не нашу пользу. В свой первый отпуск Яков приехал почти через год. Дома ему сделали настоящий праздник. Сёстры не отходили от него ни на минутку, гостей собралось в доме, что не  было даже где сесть. И хоть ему писали и он знал, что Грета не придёт, наверно, по привычке он её ждал. Девушка очень тяжело переживала, не смотря на её религиозное воспитание, она не могла скрывать своих чувств. И поэтому давнее решение отца, которое он всё же решил осуществить, она одна из первых в семье, приняла с радостью. Отец сказал, что он подал прошение на их отъезд в Америку. В последний вечер перед отъездом девушка пришла в дом Якова. Дверь ей открыла мать, она приветливо улыбнулась Грете и пригласила пройти. Отец вышел из своего кабинета и тоже подошёл и приветливо подал руку девушки. Сёстры не заставили себя ждать, они тоже подбежали к ней. Грета сказала, что она зашла попращатся, они вместе пили чай. Девушка рассказывала, что они дома учат английский и как часто смеются сами над собой от того как смешно у них иногда получается. Ещё она сказала, что её отец и все те кто уезжают заверили их администрацию, что они оставляют Россию со слезами умиления и признательности, и будут завещать своим отдаленным потомкам вспоминать Россию с благодарностъю и молиться за Монарха её. Когда она уходила, мать Якова обняла её и сказала, ты должна начать там новую жизнь, на всё божья воля, значит Бог так решил.