— Не смей подкрадываться ко мне!
— Я не подкрадывался. Что ты так подпрыгнула? Должно быть, совесть нечиста. Или грезишь наяву? Я прав, моя любовь? Судя по выражению лица, ты мечтаешь о каком-то мужчине, который тебе очень дорог.
— Ни о ком я не мечтаю! — возразила испуганная Джесс. Неужели он догадался? — И не называй меня «моя любовь»! Между нами давно все кончено!
— Значит, ты еще не забыла?
Сердце заныло от болезненных воспоминаний. Нежные объятия в темноте, теплый весенний вечер на Сицилии, ее голова лежит на сильной мужской груди, а голос с легким акцентом шепчет слова, полные едва сдерживаемого желания…
— О да, помню. Как и другие твои уроки, — ядовито ответила Джесс. — Можешь поверить, я не забуду их никогда. Я… Что ты делаешь?
Девушка отпрянула, когда Лоренцо подошел вплотную и протянул руку к ее лицу.
Ее инстинктивный страх заставил Скарабелли прищуриться и саркастически улыбнуться.
— У тебя на носу мыло. — Длинный палец коснулся пятна. — И на лбу тоже… Тебе могло попасть в глаз.
— Спасибо, — злобно пробормотала в ответ Джесс, изо всех сил борясь с воспоминаниями о совсем других чувствах, которые когда-то вызывали в ней легчайшие прикосновения этого человека. Ее реакция была такой, что временами казалось, будто эти длинные пальцы с квадратными кончиками сделаны из раскаленной стали. Когда они трогали ее, на теле оставались ожоги, напоминавшие клеймо.
— Не стоит благодарности, — учтиво ответил Лоренцо, явно издеваясь над ее нелюбезным приемом. — Тебе помочь?
Вот уж чего ей хотелось меньше всего на свете! Он стоял так близко, что наверняка слышал ее неровное дыхание и громкий стук сердца. Хотя Джесс изо всех сил притворялась, что ей безразлична эта близость, трепещущее тело предавало ее. Оно вело себя как умирающий с голоду, внезапно оказавшийся на роскошном пиру.
— А как же твое обещание вести себя так, будто меня не существует? — агрессивно спросила Джесс, скрывая свои подлинные чувства. — Не нужна мне твоя помощь. Все уже сделано.
В подкрепление своих слов Джесс поставила в сушку последнюю тарелку, вынула затычку, и мыльная вода с журчанием устремилась в слив.
— Значит, я могу принести тебе выпить?
Готовая выйти из себя, Джесс круто повернулась и уставилась в непроницаемые черные глаза.
— Лоренцо, скажи честно, что тебе нужно? Зачем ты приехал?
— Уверяю тебя, ничего. Возможно, компромисс…
— Компромисс! — фыркнула Джесс. — Ты не знаешь, что это такое! И не узнаешь, даже если встретишься с ним лицом к лицу!
— Я пытаюсь проявить здравый смысл. — Сдержанность начинала оставлять Лоренцо; его гнев готов был вырваться наружу. — Мне неудобно, что ближайшая подруга хозяина дома прячется на кухне, в то время как я…
— Что ты? — решительно прервала его Джесс. — Думаешь, я прячусь на кухне из-за тебя? Я всегда знала, что у тебя чудовищное самомнение, но…
— Джесс, ты забыла, что сегодня празднуется Великий Поворот Часовых Стрелок. Неужели два взрослых, культурных человека не могут соблюсти главное правило таких вечеринок?
— Ты действительно думаешь, что можно вернуться в прошлое?
У Джесс безудержно заколотилось сердце. Ох, как бы ей этого хотелось!
Если бы это было возможно… Если бы вернуться в то время, когда она не могла жить без Лоренцо и верила, что он не может жить без нее! Когда они думали, действовали и даже дышали как один человек. Когда ложь Кэти и ее собственный страх еще не разлучили их, и между ними не разверзлась бездонная пропасть…
— Ну да, по идее, все должны были вести себя так, как десять лет назад, но я не могу представить тебя четырнадцатилетней.
Беглая улыбка Лоренцо была столь чарующей, что вонзилась в незащищенное сердце Джесс как стрела в центр мишени. Девушка невольно вздохнула и тут же пожалела об этом, увидев, как сузились сверкающие черные глаза.
— Может быть, пропустим половину? Пять лет назад мы были друг для друга чужими людьми. И не были знакомы.
В сердце Джесс вспыхнула слабая надежда, но тут же заколебалась и потухла. Предупреждение Лоренцо было недвусмысленным: теперь они были совершенно другими людьми и думали по-разному.
Повернуть стрелки часов. Она воспользовалась этим предложением, чтобы вспомнить начало их связи, время, когда все было в диковинку и пьянило радостью и новизной. Кажется, Лоренцо предлагал вести себя так, словно они никогда не встречались и действительно были чужими друг другу.
— Ладно, — выдавила Джесс, проглотив душивший ее комок в горле. — Будь по-твоему.
Она протянула Скарабелли дрожащую руку.
— Я… Я — Джесс Ламберт. Рада познакомиться с вами.
Лоренцо принял ее игру так же непринужденно, как делал когда-то, и у Джесс сжалось сердце при воспоминании о том, как хорошо они понимали друг друга прежде.
— Лоренцо Скарабелли, — ответил он, приняв руку и отдав короткий поклон. — Что вам принести?
— Б-белого вина, пожалуйста.
Пить не следовало, ох, не следовало! Все ее чувства и так были доведены до белого каления дьявольской близостью этого человека, и у Джесс не было нужды подстегивать их.
Что ей действительно следовало сделать, так это немного побыть наедине с собой. Всего несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Унять дыхание и справиться с бешено бьющимся сердцем. Достаточно было Лоренцо прикоснуться к ней, чтобы она снова почувствовала себя идиоткой, схватившейся за свободный конец электрического провода. Ток пробежал по ее предплечью, опаляя нервные окончания. Когда Скарабелли выпустил руку, Джесс инстинктивно прижала ее к животу, как будто та действительно была обожжена.
Что у него на уме? В том, что Лоренцо на самом деле что-то задумал, сомневаться не приходилось. Меньше часа назад он заявил, что не собирается обращать на нее внимания. А сейчас искал ее общества.
— Белое вино…
Лоренцо вернулся с двумя бокалами, сделав это куда быстрее, чем ожидала Джесс, и задолго до того, как она успела прийти в себя.
— Конечно, сухое, — добавил он, лукаво улыбнувшись. — Вообще-то я не мог знать этого и был обязан спросить. Похоже, это будет не так просто, как мне казалось.
— Нет, если мы собираемся строго соблюдать правила игры.
Правила? Какие правила могут быть в такой ситуации?
— Думаю, не будет большой беды, если мы немного отклонимся в сторону, — сказал Лоренцо, заставив Джесс отвлечься от грустных мыслей. — В конце концов я уже спросил тебя о работе, так что светскую беседу о том, чем мы занимаемся, можно пропустить. Я подумал об одной вещи, но…
— О какой? — спросила Джесс, сделав глоток холодного вина и чувствуя, как по телу с пугающей скоростью распространяется алкоголь.
