Тем же вечером Никита и Михаил успешно познакомились с двумя восемнадцатилетними подругами — первокурсницами экономико-статистического института. Однако от предложения выпить портвейна девушки наотрез отказались, и тогда неугомонный Ястребов утром следующего дня погнал своих приятелей на железнодорожную станцию — за пивом и шампанским.
Позаимствовав в ближайшей деревне санки, веселая троица за полчаса добралась до станционного буфета, где закупила ящик пива. Однако после этого на шампанское денег уже не хватило.
— Что же ты так мало взял? — возмутился Ястребов. — А еще финансист!
— Откуда я знал, что ты потребуешь целый ящик! — вяло оправдывался Никита. — И нечего шиковать, если они согласятся, то согласятся и на пиво. Вообще, глупо тратиться на одну бутылку шампанского, когда на те же деньги можно взять три портвейна!
— Логично рассуждаешь! Ну, тогда тебе и везти санки.
— Почему это мне?
— Потому что ты такой умный.
— Если бы я был такой умный, то поменьше бы тебя слушал!
— И это в благодарность за все мои идеи и инициативы? Одно слово — Труповик! Ладно, так и быть, пусть везет Гурский.
— А почему я?
— Ты самый маленький и худенький, и тебе надо развивать мускулатуру.
— Вы будете поить девушек пивом, а я — санки вези?
— Ну, черт с вами, — утомленный долгими спорами, согласился Ястребов, доставая из кармана коробок со спичками, — тогда давайте разыграем. Кто вытянет самую короткую — тот и везет.
В результате розыгрыша тащить санки довелось «самому маленькому и худенькому». Никита и Михаил, покуривая, шли рядом. Немилосердно матеря возницу, они при каждом звяке едва не бросались под санки, опасаясь разбиения хоть одной из драгоценных бутылок. Наконец ящик был доставлен в корпус и водружен посреди номера.
— Жить — хорошо! — процитировал классику советского кино Михаил, открывая бутылку и делая первый глоток.
— А хорошо жить — еще лучше! — немедленно откликнулись Алексей и Никита, следуя его примеру.
— Сейчас выпьем лишь по одной, все остальное на вечер, — строго предупредил Ястребов.
Однако «по одной», естественно, не получилось, и приятели так увлеклись, что от полного истребления пиво спасло только время обеда.
— Всего-то одиннадцать бутылок осталось! — горестно пересчитал Михаил. — Говорил же вам, козлам, — оставим до вечера!
— Не отчаивайся, — снисходительно утешил его Никита, — после обеда сходим в магазин и возьмем шампанского.
— Это сорта «Кавказ», что ли? — мрачно сострил Ястребов. — Ладно, будь что будет. В конце концов, купим им по шоколадке…
Долгожданный вечер начался традиционно — то есть с двух бутылок портвейна.
— Все! — решительно заявил Михаил, допивая свой стакан. — На сегодня пить хватит — пора по девочкам. Эй, Боровик, сколько там натикало?
— Да мало еще, — отозвался Никита, давно привыкший к тому, что приятель без конца видоизменял его фамилию, — всего-то шесть. До ужина еще целый час остался…
— Ну тогда пойдем в спортзал, сгоняем пару партий в настольный пенис.
После ужина все трое вернулись в номер, и Ястребов немедленно достал третью бутылку, стоявшую у окна и заботливо прикрытую шторой.
— Ты что делаешь? — остановил его Никита. — Договорились же больше не пить!
— А хрен ли еще делать? В шахматы играть или телевизор смотреть? Леха, ты пить будешь?
— Разумеется.
— Тогда все дискуссии прекращаем. — И Ястребов, ловко открыв бутылку, забулькал темной, адски пахнущей жидкостью, разливая ее по стаканам. — За сегодняшний успех у дам!
Они чокнулись и выпили, после чего Гурский осторожно поинтересовался:
— Ну, хорошо, а если у вас сегодня все получится, куда мне деваться?
— Посидишь в холле.
— Всю ночь?
— Да ладно тебе. — И Михаил небрежно махнул рукой. — Если получится, обязательно что-нибудь придумаем. Сходишь к своим третьекурсницам, угостишь их пивком. Черт, жаль закусить не взяли… Перегаром будет нести.
— Подушись моим «Денимом», — предложил Дубовик.
— Ага, чтобы они решили, будто мы уже опустились до такой степени, что пьем одеколон! Допивайте и пора собираться…
Самое забавное, что опасения Михаила оказались не лишены оснований. Во время первого же танца его партнерша — стройная, модно одетая, длинноволосая шатенка по имени Анна, с красивым, но строгим лицом (Никите досталась красотка попроще, во всем потакавшая своей подруге, — слегка полноватая жизнерадостная блондинка с великолепным, плотно обтянутым джинсами задом) — в ответ на его приветствие вздохнула и отвернула голову:
— От тебя опять портвейном несет!
— Это не от меня… — начал оправдываться Ястребов. — То есть от меня, но не изо рта. Приятели сегодня поддавали и случайно пролили портвейн на мой свитер.
— Ну-ну, рассказывай…
— Нет, правда! Сам же я пил только пиво. Ты, кстати, пиво любишь?
— Ну, не то чтобы люблю…
— Но выпить не откажешься?
— А у тебя есть?
— Да, мы сегодня ради этого даже ходили на станцию, а потом, впрягшись вместе с Ником в тяжеленные сани, груженные десятью ящиками пива, волокли их на себе, увязая по колено в снегу, словно отступающие из Москвы французы.
— Вот болтун! — не выдержав его комически-пафосного тона, засмеялась Анна.
— Так что, — обрадованный ее настроением, тут же подхватил Михаил. — Идем к нам на пиво?
— Прямо сейчас?
— А чего медлить? — Михаил повернул голову и, сняв руку с талии своей партнерши, толкнул в плечо Никиту, топтавшегося в объятиях с блондинкой. — Эй, вы как? Мы уже обо всем договорились.
Дубовик кивнул:
— Мы тоже.
— Тогда вперед!
И все четверо, прихватив по дороге увязавшегося за ними Алексея, пошли одеваться — те, кто жил в других корпусах, сваливали свои шубы и куртки прямо на журнальный столик, стоявший перед телевизором, или просто на стулья. В номере, помогая Анне снять ее теплую, ароматную шубку из искусственного меха «под леопарда»,
