Читаем без скачивания Приключение шести Наполеонов - Артур Дойл

Между тем внимание Холмса было устремлено совсем не на пойманного человека. Присев на корточки на ступенях крыльца, он тщательно рассматривал предмет, вынесенный вором из дома. То был гипсовый бюст Наполеона, подобный тому, который мы видели поутру, и раздробленный на такие же осколки. Шерлок с озабоченной миной подносил каждый черепок к свету, но ни один из них не отличался ничем от всякого другого обломка гипса. Мой приятель только что окончил свой осмотр, как вдруг огонь в сенях вспыхнул ярче, дверь отворилась, и хозяин дома, веселый толстяк в одних брюках и рубашке, показался на пороге.

— М-р Джозия Браун, если не ошибаюсь?— спросил Холмсъ.

— Да, сэр, а вы, без сомнения,  м-р Шерлок Холмс? Я получил записку, посланную вами с нарочным, и сделал в точности то, что вы мне велели. Мы заперли все двери изнутри, после чего стали дожидаться вора. Ну, я очень рад поимке негодяя! Надеюсь, джентльмены, что вы зайдете ко мне закусить и подкрепиться.

Однако, Лестрад торопился доставить преступника в безопасное место, потому несколько минуть спустя был вызван наш кэб, и мы вчетвером покатили обратно в Лондон. Наш узник не проронил дорогой ни слова, он только свирепо смотрел на нас из под нависших на лоб всклокоченных волос, да однажды, когда моя рука очутилась вблизи него, он впился в нее зубами, как голодный волк. Мы пробыли достаточно долго в полицейском участке, чтоб узнать, что при обыске платья у арестанта не найдено ничего, кроме нескольких шиллингов и длинного кинжала в ножнах, рукоятка которого носила многочисленные следы свежей крови.

— Скоро все откроется,— сказал, прощаясь с нами, Лестрад.— Гиллю хорошо известен весь этот честной народец, и он сейчас назовет имя нашего молодца. Вот вы увидите, что моя догадка насчет маффии подтвердится. Тем не менее я весьма обязан вам, м-р Холмс, за искусную поимку злодея. Очень уж ловко подстроили вы это, хотя, собственно, я не вполне понимаю, что навело вас на такую счастливую мысль.

— Боюсь, что теперь слишком поздний час для разъяснений,  — отвечал Шерлокъ.— Кроме того, здесь не определились еще кое-какие подробности, а это одно из дел, которые стоит разобрать до конца. Если вы пожелаете зайти ко мне опять завтра вечером около шести часов, то, пожалуй, я буду в состояние показать вам, что даже и теперь вы не проникли вполне в самую суть происшествие,  представляющего некоторые черты, которые ставят его совершенно особняком от прочих в истории преступлений. Если когда-нибудь я разрешу вам, любезный Ватсон, занести в вашу летопись еще кое-какие из моих маленьких проблем, то предвижу заранее, что вы оживите страницы своих записок рассказом об удивительном приключение с Наполеоновскими бюстами.

Когда мы сошлись втроем в назначенное время на другой день, Лестрад был более осведомлен о нашем арестанте. Зовут его, кажется, Беппо, фамилия неизвестна. Среди итальянской колонии он слыл неисправимым бездельником. В былое время этому человеку везло счастье; он был искусным скульптором и содержал себя честным трудом, но потом свернул на другую дорогу и уже два раза сидел в тюрьме: однажды за мелкую кражу, а второй раз, как мы уже слышали, за вооруженное нападение на своего земляка. По-английски он объяснялся совершенно правильно. Причины, заставлявшая его истреблять бюсты французского императора, оставались пока невыясненными, и преступник отказывался отвечать на все вопросы по этому предмету; но полиция дозналась, что эти гипсовые снимки могли быть сделаны его собственными руками, так как он занимался ремеслом лепщика в скульпторной мастерской Гельдера и Ко. Ко всем этим сообщениям, большая часть которых не представляла для нас новизны, Холмс прислушивался с вежливым вниманием, но мне, знавшему его так хорошо, было ясно, что его мысли витали далеко, и я угадывал смесь беспокойства и нетерпеливого ожидания под обычной маской хладнокровной сдержанности, которую он носил. Наконец Шерлок выпрямился в кресле; его глаза просияли. Внизу раздался звонок. Минуту спустя мы услыхали на лестнице приближающиеся шаги, и в комнату вошел пожилой краснолицый мужчина с седеющими бакенбардами. В правой руке у него был старомодный ковровый саквояж, который он поставил на стол.

— Дома ли м-р Шерлок Холмс?— спросил вошедший. Мой друг поклонился с улыбкой, говоря:

— М-р Сэндфорд из Ридинга, я полагаю?

— Да, сэр; боюсь, что я немного опоздал, но тому виною неаккуратность поездов. Вы писали мне насчет бюста, находящегося в моем владении.

— Совершенно верно.

— Ваше письмо у меня с собой. Вы пишете: «Я желаю приобрести копию с Девиновского Наполеона и готов заплатить десять фунтов за ту, которая находится в вашем владении». Так ли это?

— Конечно.

— Я был весьма удивлен вашим письмом, потому что не мог представить себе, каким образом узнали вы, что у меня есть такая вещь.

— Конечно, вы должны были удивиться, но объяснение очень просто. М-р Гардинг из магазина Братьев Гардинг сообщил мне, что их фирма продала свою последнюю копию вам, и дал мне ваш адрес.

— Так вот что! Неужели? А он сказал вам, сколько я заплатил за нее?

— Нет, не сказал.

— Послушайте, я честный человек, хоть и небогатый. За бюст заплачено мною всего пятнадцать шиллингов; по-моему, вы должны это знать прежде, чем я возьму от вас те десять фунтов.

— Позвольте вам сказать, что такая добросовестность делает вам честь, м-р Сэндфорд. Но я назначил цену и намерен ее держаться.

— Это очень мило с вашей стороны, м-р Холмс. Я привез с собою бюст, как вы просили. Вот он!

Посетитель открыл саквояж, и наконец мы увидали на столе цельный экземпляр бюста, виденного нами уже не раз в обломках.

Холмс вынул из кармана бумагу и положил на столь билет в десять фунтов.

— Вы потрудитесь подписать составленный мною документ, м-р Сэндфорд, в присутствие этих свидетелей. В нем сказано просто, что вы передаете мне все права, которые когда-либо имели на этот бюст. Я человек методический, как видите, а вы не можете знать, какой поворот могут принять впоследствии события. Благодарю вас, м-р Сэндфорд; вот ваши деньги и позвольте пожелать вам доброго вечера!

Когда наш гость скрылся за дверью, действие Шерлока Холмса возбудили в нас сильнейшее любопытство. Он начал с того, что вынул из комода чистую белую скатерть и постлал ее на стол. Потом он поставил только-что купленный бюст посредине этой скатерти. В заключение мой приятель взял молоток и с размаху ударил Наполеона в самое темя. Гипсовая голова разлетелась вдребезги, а Холмс поспешно наклонился над рассыпавшимися осколками. В ту же минуту мы услыхали громкие возглас торжества, и он показал нам один из черепков, в котором сидел какой-то круглый темный предмет, точно чернослив в пудинге.

— Джентльмэны,— воскликнул мой товарищ, — позвольте представить вам знаменитую черную жемчужину Борджиа.

Лестрад и я с минуту сидели молча, ошеломленные такой неожиданностью, а потом разразились дружными аплодисментами в порыве неподдельного восхищения. Яркая краска ударила в бледное лицо Холмса; он раскланялся нам, как драматург, принимающей чествования публики. В такие моменты он переставал быть рассуждающей машиной, обнаруживая свою человеческую любовь к поклоненью и похвалам. Эта необычайно гордая и скрытная натура, которая презрительно отворачивалась от общественной известности, была способна глубоко умилиться непритворным восторгом и одобрением друга.

— Да, джентльмэны,— сказал Шерлок,— это самая знаменитая жемчужина, существующая теперь на свете, и мне посчастливилось с помощью связной цепи индуктивного рассуждение выследить ее от спальни князя Колонна в отеле Дакр, где она потерялась, до внутренности этого последнего из шести бюстов Наполеона, изготовленных Гельдером и Ко в Стэпнее. Вспомните, Лестрад, переполох, вызванный пропажей этой крупной драгоценности, и напрасный усилие лондонской полиции отыскать се. Со мной самим советовались по этому делу, но я не мог пролить на него никакого света. Подозрение пало на горничную княгини, итальянку родом, и было доказано, что у нее есть в Лондоне брать, но нам так и не удалось открыть каких бы то ни было сношение между ними. Горничную звали Лукреция Венуччи, и теперь для меня несомненно, что этот Пьетро, зарезанный прошлой ночью, был ее брать. Я справился по старым газетам о числах и нашел, что пропажа жемчужины произошла как раз за два дня до ареста Беппо, схваченного полицией за какое-то насилие,— событие, случившееся в мастерской Гельдер и Ко в то самое время, когда в ней изготовлялись те бюсты. Теперь вы ясно видите последовательность событие,  хотя видите их, конечно, в порядке, противоположном тому, в котором они представлялись мне. Беппо имел жемчужину у себя в руках. Он мог украсть ее у Пьетро, мог быть сообщником Пьетро или посредником между Пьетро и его сестрой. Для нас не важно знать, которое из этих предположение верно. Важно то, что Беппо обладал жемчужиной, и в тот момент, когда она была при нем, его разыскивала полиция. Он кинулся в мастерскую, где работал, и знал, что у него в распоряжении только несколько минут, которые надо употребить на то, чтобы спрятать эту вещь громадной ценности, иначе ее нашли бы при нем во время обыска. Шесть гипсовых бюстов Наполеона просушивались в корридоре. Один из них был еще мягок. В одну минуту Беппо, искусный мастер, сделал маленькое отверстие в сыром гипсе, опустил в него жемчужину и ловко заделал отверстие снаружи, сгладив поверхность. Это было превосходное хранилище. Едва ли кто мог бы открыть его. Между тем Беппо приговорили к году тюремного заключения, а тем временем шесть бюстов рассеялись по всему Лондону. Он не мог сказать, в каком именно из них заключалось его сокровище; только разбив их, можно было убедиться в этом. Даже встряхивание не сказало бы ему ничего, потому что при сырости гипса было вероятно, что жемчужина пристанет к нему, как на самом деле и вышло. Беппо не отчаивался; он направил свои поиски с значительной изобретательностью и настойчивостью. Через двоюродного брата, который работает у Гельдера, ему удалось узнать фамилии розничных торговцев, купивших бюсты. Он устроил так, чтобы найти занятие у Морза Гудсона, и этим путем выследил три из них. Жемчужины в них не оказалось. Тогда с помощью одного итальянца, служащего в этом торговом доме, Беппо успел дознаться, куда попали три остальные бюста. Первый был у Гаркера. Тут его выследил сообщник, обвинявшие Беппо в потере жемчужины, и Беппо зарезал его в последовавшей драке.