– Совершенно верно, – кивнул Платов. – Тогда же нацисты закрыли самое сильное печатное издание союза – журнал «Часовой».
– Нет, не вижу я, что Русский общевоинский союз деградирует и сдает антикоммунистические позиции. – Берия решительно хлопнул ладонью по крышке стола. – То еще змеиное гнездо!
– Гитлеровская система не доверяет РОВСу, Лаврентий Павлович, это очевидно. Еще в мае 1941 года начальник объединения Русских воинских союзов генерал фон Лампе обратился к главнокомандующему Германской армии (ОКХ) генерал-фельдмаршалу Браухичу с просьбой в случае начала боевых действий против СССР предоставить членам РОВСа возможность принять участие в вооруженной борьбе с коммунистической властью в России. Уже в первые месяцы войны, по нашим сведениям, отдельные члены Союза по собственной инициативе пытаются отправляться на Восточный фронт, чтобы принять участие в борьбе с большевиками на Родине и оказывать помощь русскому населению. И вот эта вторая часть их видения борьбы с коммунизмом в советской стране немцам не понравилась. Гитлеровцы согласились допускать членов РОВСа в районы боевых действий с Красной армией и на оккупированные территории, но только в качестве переводчиков. Но потом их стали возвращать. Причина до абсурдности проста – русские белогвардейцы слишком благоволили к местному русскому населению и военнопленным.
– У меня есть сведения, что партизаны Броз Тито сталкивались с русскими белогвардейцами, – вставил Берия.
– Ну это скорее демонстрация, нежели система. Члены РОВСа вступали добровольно во вновь организованный Русский корпус якобы для защиты русских эмигрантов от террора партизан Броз Тито. Хотя сам генерал Борбович от сотрудничества с немцами отказался. По крайней мере, на публике. В марте этого года шло формирование Русского корпуса и в Югославии, и в Болгарии. Но опять же, Лаврентий Павлович, я оговорюсь, что реальной военной силой это подразделение не является. Это скорее обозначение своей политической позиции. У нас имеется достаточно сведений о том, что бывшие царские офицеры из РОВСа пытаются сотрудничать с подпольем и партизанами. Есть случаи перехода линии фронта на нашу сторону с целью вступления в Красную армию. Но, увы, есть и активная антисоветская прослойка в руководстве РОВСа.
Глава вторая
Шелестов шел по коридору, стараясь не поддаваться настроению. Да, воспоминания не очень приятные, но ведь он не только посидел в здешних подвалах, он ведь работал в этой системе и бывал в здании по служебным делам, являясь частью этого организма. Оставался он ей и сейчас, правда, в непривычном для себя качестве, но в разведке и не такое бывает. Разведка не терпит шаблонов.
– Разрешите, товарищ старший майор? – Шелестов по-военному вытянулся, хотя на нем был обычный гражданский костюм.
Платов поднял голову и посмотрел на вошедшего. Отношения не складывались, несмотря на то что группа уже не первый год успешно выполняла очень сложные задания. Ни одного провала, ни одного срыва. Но трудно было переступить через себя, через обиду, незаслуженное недоверие, о котором хоть и знали немногие, но от себя свой стыд не скрыть. Шелестов с большим уважением относился к профессионализму Платова, к его уму и таланту чекиста, но все же не мог простить тех слов, с которыми освободили из-под стражи его самого, Буторина, Когана и Сосновского. «Помните, что обвинения с вас не сняты и что в любой момент вы можете вернуться в камеру».
– Прошу, Максим Андреевич. – Платов сделал рукой приглашающий жест, указывая на стул у приставного столика.
Но сесть Шелестов не успел – в кабинет быстрыми шагами вошел Берия. Окинув колючим взглядом фигуру Шелестова, нарком прошел в угол и уселся на диван под плафоном настенного светильника. Побарабанив пальцами по подлокотнику кресла, он спросил:
– Как Буторин? Выздоравливает?
– Так точно, – ответил Шелестов, продолжая стоять. – Рана зажила, но для полного восстановления нужно, чтобы рассосались рубцы и спайки в мышечной ткани. Он усиленно разрабатывает ногу, много ходит под присмотром врачей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Под присмотром, значит, – задумчиво повторил Берия, потом сделал жест рукой. – Садитесь. Ну, я думаю, теперь ему придется разрабатывать ногу под вашим присмотром. Платов еще не пояснил вам суть нового задания? Начинай!
Платов опустился на стул, сложил руки на столе, предварительно отодвинув в сторону бумаги. Немного помедлил, потом поднял глаза на Шелестова:
– Вы знаете, Максим Андреевич, что по договору ленд-лиза наша страна получает большую помощь от Соединенных Штатов Америки. Существует несколько каналов поставки: северным путем, через южную границу. Но некоторые виды вооружения и боевой техники таким длинным путем поставлять нецелесообразно. И мы совместно с учеными, прежде всего летчиками-полярниками и метеорологами, нашли иную возможность. Создан авиационный маршрут от Аляски до Красноярска с несколькими промежуточными пунктами. По этому маршруту поставляются боевые самолеты, запасные части, точные приборы, медикаменты. Разумеется, новый маршрут, для которого восстанавливались и приводились в порядок старые аэродромы, строились новые, создавалась инфраструктура обеспечения полетов, использовать только так, однобоко, было бы расточительством. Данная воздушная магистраль используется также для переправки наших и американских дипломатов, для перевозки дипломатической почты, стратегических ресурсов, прежде всего, золота и слюды.
– Такое мероприятие скрытно не проведешь, – кивнул Шелестов. – Северная магистраль активно бомбится и торпедируется немцами. Южная, несмотря на то что Иран перестал быть профашистским, является очень длинной. Да и там тоже не все спокойно. А тут весь маршрут по родной земле. Заманчиво!
– Вот именно! – резко бросил Берия. – Вражеская разведка дорого даст за информацию по Алсибу и за возможность сорвать поставки через Сибирь. Разумеется, там активно будет работать и особый отдел 1-й перегонной авиадивизии, и местные территориальные органы НКВД. Но нам нужны там свои оперативные силы, свои незашоренные глаза.
– Ваша задача на месте – вскрыть вражескую резидентуру, – спокойно продолжил Платов, – пресечь работу вражеской разведки на линии. Сроки весьма сжатые, перегоны уже начались, и мы уже теряем самолеты и экипажи. Особенность вашего нового задания в том, что ваш противник не только и не столько немецкая разведка, сколько гитлеровские пособники из эмигрантов.
– Русский общевоинский союз? – сразу насторожился Шелестов.
– Возможно, – кивнул Платов. – Япония тоже заинтересована, хотя активной враждебности не проявляет. Провокации на границах минимальные и носят скорее психологический характер. А вот использовать чужие руки для «загребания жара», как говорится, – прием удобный.
– Значит, еще и Российский фашистский союз?
– Лидер русских фашистов Родзаевский – не военный, – ответил Берия. – Он теоретик и фантазер, но в 1936 году несколько групп все же пытались проникнуть с территории Китая с целью проведения диверсий. Все они были ликвидированы нашими пограничниками. Японцы активно помогали и помогают Родзаевскому, но не поощряют военные акции. Побаиваются развязывания конфликта раньше времени.
– Его штаб базируется все там же, в Харбине?
– Да, в Харбине и в Маньчжоу-го[1], – подтвердил Платов. – Возможно, вы столкнетесь там и с выкормышами Родзаевского, но его активность в настоящее время лишь на бумаге и на словах. Мы оценивали его силы. Заявленная перед японцами двадцатитысячная организация на деле, как мы полагаем, насчитывает не более четырех тысяч сторонников. Активных, прежде всего.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Значит, – кивнул Шелестов, – в любом случае это русская колония в Маньчжурии. Расходный материал из числа эмигрантов. Из тех, кто еще остался озлобленным на Советский Союз. Ясно.
– Ты вот что усвой, Шелестов, – строго приказал Берия. – Свой враг, он во много раз страшнее и кровожаднее, чем чужой. Чужой идет твое забрать, он сразу рот раззявил, а эти считают, что идут возвращать свое, то, что ты у них когда-то отнял. Правыми они себя считают, вот что страшно.
