Читаем без скачивания Судьба и воля - Б. Седов

– Ага, пеленки, распашонки, сопли и обкаканные памперсы, – усмехнулась Лена. – Плюс грядки, колодец и стирка мужниных трусов в порошке «Ариель»! Удивляюсь я тебе, Ольга, честное слово. Мне б твою внешность да грудь, я бы уже давно нашла себе богатенького Буратино в годах, завела молодого любовника и вообще делала бы все, что душа пожелает. А ты… так и загнешься на этой кухне. Ну, не на этой, так на другой, один хрен!

– Девчонки, не ссорьтесь, – обняв за талии обеих помощниц, примирительно произнес Артем. – Знаете, как говорил О’Генри?

– Это еще кто такой?! – буркнула пухленькая Лена, поправляя обильно покрытую лаком короткую прическу и плотоядно поглядывая на закончивших наконец лобызаться и усаживающихся за столы «денежных мешков» – предмет ее сладких мечтаний.

– Писатель такой, – улыбнулась Оля. – Американский. И что же он сказал, Грек?

– Замечательную фразу. Дело не в дорогах, которые мы выбираем. Просто что-то внутри нас заставляет выбирать именно эту дорогу. Красиво, да?

– В смысле? – опять не поняла Лена.

– В том смысле, что в зависимости от характера, от личных устремлений и способностей каждый из нас, за редким исключением, в конце концов получает то, чего заслуживает, – объяснила Оля. – Или, проще говоря, – рожденный ползать летать не может. Крыльями не вышел.

– И ты в это веришь, Греков?! – мягко погладив Артема по щеке, удивленно взметнула брови Лена.

– Представь себе – да, – пожал плечами Артем. – То есть стремиться, конечно, нужно, но следует реально оценивать свои возможности, а не питать бесплодные грезы.

– Ага, то-то я смотрю, ты такой умный, молодой, за что ни возьмись – сплошной бицепс-трицепс, с высшим образованием, а на ржавой «девятке» на работу ездишь, – беззлобно уколола Лена. – Только без обид, ладно? Что, я не права?!

– Грустно признаваться, но, похоже, я из тех неудачников, кто свой шанс уже упустил, – согласился Артем. – Если бы не тот досадный перелом и смещение позвоночного диска, я бы уже наверняка был чемпионом мира по самбо. Потом, по окончании карьеры, школу бы свою открыл, тренером стал. А теперь вот… вынужден сочинять котлеты по-киевски. Слава Богу, хоть что-нибудь, кроме как дураков на татами валять, делать умею.

– И, по-моему, у тебя это замечательно получается, Тема, – воспользовавшись моментом, Оля – хрупкая, миниатюрная, как четырнадцатилетняя девочка, – прильнула к нему и уткнулась головой в плечо. – Если хочешь знать, во все времена и во всех странах именно мужчины считались лучшими поварами. Кстати, как у тебя дела с твоей… девушкой? Кажется, Аней? Еще не разошлись?

– Почему ты спрашиваешь? – деланно изумился Артем, прекрасно зная, куда клонит Ольга.

Нужно было быть совершенно деревянным, чтобы не заметить, как это очаровательное юное создание подчас на него смотрит, как разговаривает, как смущенно улыбается, отводя взгляд, – и не сделать однозначный вывод: он безусловно ей нравится. Артем не сомневался: прояви он хоть чуточку инициативы, и… Только как в таком случае быть с Анютой? Перешагнуть этот «барьер» Грек не мог. Да и, честно говоря, не хотел. Хотя прекрасно представлял себе, сколько нормальных парней с радостью и свинячьим визгом бросились бы на колени перед Ольгой, вздумай она дать им хоть один призрачный шанс. Девчонка, что и говорить, была очень красивая. Да и характер… Как раз такие Артему нравились – спокойная, умная, ласковая. Только вот, увы, сердцу не прикажешь. А к племени озабоченных безмозглых самцов, круглосуточно занятых лишь поиском обьекта для беспорядочного спаривания, он вроде бы не относился.

– Да втюрилась она в тебя, разве не видно?! – вмешалась в диалог Лена, взглянув на Артема, как на глупого, несмышленого малыша, пытающегося засунуть в электрическую розетку мамину шпильку для волос. – А ты, блин…

– Лена, немедленно перестань! – дрогнувшим голосом перебила ее залившаяся румянцем Ольга. Однако не отстранилась. Артем отчетливо ощутил, как напряглась враз притихшая, так удобно устроившаяся на его плече маленькая, чем-то неуловимо похожая на подростка, восемнадцатилетняя блондинка.

– Ладно, леди, не время сейчас говорить о бренном – Родина в опасности! – разряжая обстановку, Артем чмокнул не сказавшую больше ни слова Олю в прохладную щеку, а правой рукой легонько хлопнул Лену пониже талии. – Готовьтесь к «це-у», вон Гольданский прет, как паровоз!..

И действительно: о чем-то переговорив с ковыряющимся на сцене с аппаратурой лохматым бородачом и прокатившись колобком через весь зал, за штору подсобки юркнул Зиновий Семенович. Сбросив с лица вымученную улыбку, толстяк перевел дыхание, утерся носовым платком, придирчиво осмотрел с головы до ног аккуратно причесанных и весьма симпатично выглядящих девушек и, видимо, остался доволен. Выдохнул, словно перед первым в жизни затяжным прыжком с парашютом, и затараторил, потирая ладони:

– Все, цыпоньки! Они начинают! Будьте начеку, чтобы пустые тарелки исчезали со стола со скоростью молнии, а полные появлялись! Я только что говорил с этим Бармалеем, «Чиф и команда» приедут минут через десять-пятнадцать. Они уже приземлились, сейчас на дороге из Пулкова. Прямо с гастролей и – к нам…

– Как жалко, что я фотоаппарат дома забыла, – печально вздохнула Оля. – Моя младшая сестренка буквально с ума сходит от Чифа. Все стены его плакатами увешаны. – Девушка бросила полный тоски взгляд на возвышающегося белым неприступным айсбергом Артема, впервые за время работы в «Мельнице» отметив, что ему, оказывается, очень идет халат повара и смешная шапочка на голове. – Когда она узнает, что Чиф с командой пел у нас на банкете, а я не сделала для нее хоть несколько снимков, с Лизой случится истерика. Надо будет у Сергея, солиста, хоть автограф взять…

– Вот что, Белецкая, – словно решаясь на героический поступок, выдавил директор. – Ты, кажется, недалеко живешь?

– Да, на Обводном, – робко кивнула девушка. Глаза ее блеснули внезапно появившейся надеждой. Оля, кажется, уже все поняла.

– Так уж и быть, но только в виде исключения! – Гольданский сразу вспотел – так нелегко давались ему эти слова. – Звони домой. Если она у тебя такая… э-э. фанатка, – что ж, сам в свое время по двадцать пять рублей за пластинки «Битлов» спекулянтам отдавал. Но учти: чтоб сестра сидела здесь тише воды, ниже травы и не высовывалась, пока я сам не разрешу, ясно?! Отвечаешь головой!

– Зиновий Семенович, вы – самый лучший в мире начальник! – Оля не удержалась и чмокнула Гольданского в щеку. Тот зарделся, засмущался.

– Ладно, ладно, я этого не люблю! – пробурчал он, доставая трубку. Раскурил ее, кивнул на дверь кабинета: – Звони. Там открыто. Только быстрее, Белецкая! Скоро эти проглоты первую порцию салатов сожрут, пора будет подносить…

Оля, счастливая, побежала звонить. Артем не без удовольствия втянул носом оставшийся после девушки едва уловимый шлейф хороших французских духов. Как она только ухитряется покупать модный парфюм и так соблазнительно выглядеть при столь мизерной зарплате? Сие – великая женская тайна.

– А как же обещанная «Медуза», Зиновий Семенович?! – хитро прищурившись, спросила шефа Лена. – Хочется и на секс-шоу посмотреть.

– Лесбиянка, что ли, на голых баб зенки пялить?! – хмыкнул хозяин бистро.

– Скажете тоже, – надулась девушка. – Интересно просто. Никогда ничего подобного вживую не видела. Только по телеку.

– Увидишь, не волнуйся! – пыхнув трубкой, успокоил толстяк. – Чуть позже. Этих сикалок только часа через два с половиной привезут. Когда Чиф уже отыграет программу, а буржуи… – Гольданский нервно кивнул в сторону зала, где рассевшиеся за столами чиновники уже толкали третий тост за здоровье юбиляра, – согреются до нужной кондиции и созреют для крутого стриптиза. Ох, чует мое сердце, без битой посуды и сломанной мебели опять не обойдется! Видал я разок, что эти сисястые медузы на столах вытворяют!

– Где это?! – не унималась всегда острая на язык Лена.

– Не твоего ума дело, – отрезал, зыркнув за штору, Зиновий Семенович. Взглядом профессионала он оценил складывающуюся за банкетным столом обстановку, долго наблюдал за произносящим тост и вопреки всем правилам оттеснившим именинника за угол и демонстративно сидящим во главе стола Аскольдом Ляхом. Завершив тост и махом хлобыстнув рюмку водки, московский гость, ставя пустую рюмку на стол, нечаянно опрокинул локтем бокал с апельсиновым соком, ухмыльнулся собственной неловкости и стал вертеть башкой по сторонам в поисках обслуги.

– Живо в зал! – освободив проход, Гольданский буквально вытолкнул Лену за штору…

Артему уже наскучило созерцание трапезы власть имущих, и он уже собирался удалиться на кухню для приготовления горячего, но от его взгляда не ускользнул тот похотливый интерес, с которым бывший кремлевский крадун посмотрел на прибирающую на столе, слегка наклонившуюся вперед чернявую Лену. Когда девушка, наскоро вытерев со скатерти мокрое пятно, уже собиралась уходить, Лях неожиданно придержал ее за локоть и, заставив наклониться, что-то прошептал ей на ухо. Потом вопросительно поднял брови, уставившись на остолбеневшую девушку гипнотическим взглядом удава. Но Лена, похоже, если и растерялась, то всего на мгновение. Смущенно улыбнувшись, она быстро произнесла что-то в ответ, а затем, нарочито виляя попкой, пересекла зал и пулей нырнула за спасительную портьеру. Оказавшись в подсобке, Лена резко швырнула розовую впитывающую тряпочку на столик для посуды, прислонилась спиной к стене, закрыла глаза, обхватила лицо руками и тихо, протяжно заскулила. Артем и Зиновий Семенович удивленно переглянулись. В этот момент как раз вернулась из кабинета шефа Оля и тоже с изумлением уставилась на подругу.