на фоне вечереющего неба. В отдалении – дом, недоступный твоему взору. Желтые квадраты окон, двор, усеянный оранжевыми листьями. Возможно, горячий чай. Или пончики с яблочным сидром.
Где-то урчит двигатель. Он здесь, в собственных владениях. Живет собственной жизнью. Печется о своих нуждах. Но не о твоих. Ты ждешь и ждешь, а он все не приходит.
В попытке избавиться от мук голода ты медитируешь. Листаешь книги, которые он от случая к случаю приносил в сарай. «Оно» Стивена Кинга. «Дерево растет в Бруклине»[4] в потрепанной мягкой обложке. «Любит музыку, любит танцевать» Мэри Хиггинс Кларк. Томики, побывавшие в чьих-то руках. Загнутые страницы, примечания на полях. Однажды, давным-давно, ты спросила, его ли это книги. Он мотнул головой. Значит, очередные трофеи. Вещи, отнятые у тех, кому не повезло, в отличие от тебя.
Ты садишься на корточки в углу сарая. Раз он не приносит ведро, выбора нет. Он придет в ярость, если вернется. Наморщит нос, бросит тебе бутылку с хлоркой. «Начинай тереть и не останавливайся, пока я не перестану чувствовать запах».
Ты стараешься отогнать тревогу, потому что тревога мешает оставаться в живых.
◾ ◾ ◾
Он исчезал и раньше, но не так. Через девять месяцев первого года мужчина, который держит тебя в сарае, сказал, что ему необходимо отлучиться. Он принес ведро, коробку батончиков с мюсли и упаковку маленьких бутылок с водой.
– Мне нужно уйти. – Не «хочу». Не «должен». «Мне нужно». – Не делай глупостей. Не вздумай сбежать или кричать. Я знаю, ты не станешь.
Он встряхнул тебя за плечи. Ты покачнулась, ощутив мимолетное желание уцепиться за его руки. Обрести поддержку. «Ты Рейчел. Он нашел тебя. Ты знаешь только то, чему он тебя научил. У тебя есть только то, что он тебе дал».
– Если что-нибудь выкинешь, я узнаю. И тебе не поздоровится. Понятно?
Ты кивнула. К тому времени ты научилась кивать убедительно.
Он отсутствовал три дня и вернулся счастливейшим человеком на земле. Его шаг пружинил, тело казалось наэлектризованным. Он дышал глубоко и жадно, словно воздух никогда не был слаще.
Он не походил на того мужчину, которого ты знала. Человека долга и обязательств.
Он сделал то, за чем пришел. Окрыленный. Слегка ошалелый.
Потом он рассказал тебе. Немного. Что она не сопротивлялась. Она была идеальна. До последнего не догадывалась, а когда поняла, стало уже слишком поздно.
Это случилось опять в аккурат перед прошлым Днем благодарения. Ты знала дату, потому что он принес остатки с праздничного стола. Как и в предыдущие годы. Интересно, он в курсе, что именно так ты следишь за временем? Вряд ли он об этом задумывался.
Итого две. Он убил двух, тогда как ты еще жива. Две добавлены к правилу, из которого ты стала исключением.
Прежде, покидая тебя, он готовился. На сей раз он ничего не принес. Забыл? Ушел с головой в другой проект?
◾ ◾ ◾
Без его визитов трудно считать дни. Ты вроде бы слышишь, как он уезжает утром и возвращается вечером, но не уверена. Тело диктует тебе, когда спать и когда пробуждаться. Ты прикладываешь ладонь к стене в надежде почувствовать тепло солнца и холод ночи. По твоим оценкам, проходит один день, затем другой.
К концу второго дня у тебя во рту наждачная бумага, в голове носятся летучие мыши. Ты сосешь пальцы, пытаясь выработать слюну, облизываешь стену сарая в поисках конденсата – что угодно, лишь бы утолить жажду. Вскоре ты просто тело, череп, позвоночник, таз и ступни, лежащие на деревянных досках. Кожа липкая, дыхание затруднено.
Возможно, он переоценил твою выносливость. Возможно, он убьет тебя, сам того не желая. Вернется, откроет сарай и обнаружит, что ты холодна и безмолвна, какой тебе и следует быть.
На третий, по твоей прикидке, день гремит замок. Силуэт в дверном проеме, в одной руке ведро, в другой бутылка. Сейчас бы сесть, выхватить воду, открутить крышку и пить, пить, пить, пока мир не обретет четкость. Но сил нет. Он вынужден подойти, встать на колени рядом, поднести горлышко бутылки к твоим губам.
Ты делаешь глоток. Вытираешь губы тыльной стороной ладони. Он сам на себя не похож. Обычно он следит за своей внешностью. На скулах и шее появляются порезы от бритвы. Волосы пахнут лемонграссом. Зубы белые, десны здоровые. Ты никогда не видела, но готова поспорить, что он тщательно пользуется зубной нитью по утрам и вечерам, а в довершение – ополаскивателем для рта. Однако сегодня он выглядит помятым. Борода неухоженная. Взгляд рассеянно мечется с одного конца сарая в другой.
– Еда? – хрипишь ты.
Он отрицательно качает головой.
– Она еще не легла. Собирает вещи.
Очевидно, речь о его дочери.
– Значит, ничего нет? Совсем ничего?
Да, ты испытываешь судьбу, но прошло три дня, и теперь, когда жажда отступила, ты чувствуешь сосущую пустоту в животе и боль в спине; тысячи тревожных звоночков сигнализируют о внутренних неполадках.
Он вскидывает ладони.
– Что? Думаешь, я могу разогреть ужин в микроволновке и уйти, а она не задаст вопросов?
Приносимая им еда всегда является частью целого. Порция лазаньи, миска тушеного мяса, центральный кусок запеканки. Блюда, которые могут пропасть без последствий. Гораздо незаметнее, чем треугольник пиццы, целый чизбургер или куриная ножка. Все это время он готовит большими партиями, откладывая часть своей порции. Такой способ позволяет ему держать тебя в секрете.
Он со стоном садится рядом. Ты ждешь, что он расстегнет молнию на твоей кофте, сожмет ладонь на шее. Взамен он тянется к своему поясу. Блеск, вспышка металла.
Ты узнаешь пистолет. Тот самый, который он наставил на тебя пять лет назад, черный пистолет с блестящим глушителем.
Ты напрягаешь пальцы на ногах, словно перед забегом. Острее чувствуешь холод и тяжесть цепи на лодыжке. Она тянет вниз, будто хочет утащить в землю сначала ногу, а потом и тебя целиком.
Сосредоточься. Оставайся с ним.
Его грудь ходит ходуном, глубокие вдохи следуют один за другим. Туман от обезвоживания рассеялся, и ты подмечаешь детали. Он устал, но не измучен. Сбит с толку, но не подавлен. Сам не свой, да, но счастлив.
Как после изнурительной работы, долгой пробежки, подъема в гору.
Или убийства.
Он лезет в карман и роняет тебе на колени какой-то предмет, словно кошка, притащившая дохлую мышь.
Солнцезащитные очки. Дизайнерские, судя по тяжелой оправе и логотипу сбоку. Совершенно бесполезные в сарае, но это не главное. Важно, что они кому-то принадлежали и больше ей не нужны.
Ты чувствуешь его триумф. Безграничное возбуждение после удачной охоты.
