Скользнув за дверь, я кивнул дневной охране, состоящей из четырех оборотней, сразу свернул направо и пошагал по подсвеченному неоновыми лампами коридору. Эта часть была офисной и сюда допускались лишь несколько одобренных мною лично человек.
Не дойдя до кабинета пары шагов я уловил знакомый аромат парфюма.
И разозлился.
Раздраженно дернув за воротник рубашки, расстегивая несколько верхних пуговиц, я толкнул последнюю дверь и, остановившись на пороге, взглянул в глаза вальяжно раскинувшейся в кресле Ильзе.
— Какого черта ты здесь забыла? — резко спросил я.
Ильза, молодая волчица с копной кудрявых белокурых волос и такими пышными формами, что их едва прикрывало тонкое легкое светло-зеленое платье, соблазнительно закинула ногу за ногу и призывно облизнула полные губы.
С грохотом захлопнув за собой дверь, я прошел в глубь кабинета, на ходу стягивая с себя пиджак.
— Я задал тебе вопрос, — пиджак полетел на черный кожаный диван, следом за ним туда же устало рухнул я.
— Я соскучилась, — капризно надув губки, протянула Ильза и взмахнула длинными ресницами. В том, что ни эти ресницы, ни эти губы, ни все остальное не были натуральными для меня не являлось секретом. В принципе, мне было не важно, сколько, чего и как исправила в себе Ильза. Она мне нужна было только для одной-единственной цели, с которой волчица справлялась на отлично. Все остальное не имело значения, как и степень её умственного развития.
Нет, сама себя она считала чрезвычайно хитрой, особенно, когда клянчила у меня деньги, но по факту, глупость её была настолько махровой, что порой я едва сдерживался, чтобы не приложить её накрашенным лицом об стол. На самом деле, единственное состояние, в котором она меня не раздражала — это стоя передо мной на коленях, обхватив часть меня своими полными, накрашенными амлой помадой губами. Именно в этой позе она была молчаливой, покорной и полностью меня устраивающей. Правда, потом приходится отирать её помаду с самых интимных мест, но это уже мелочи.
— Рад за тебя, — не пытаясь сдерживать грубость, отрезал я. — Но зачем ты сюда приперлась? Я разве тебя звал?
— Ну, милый, — натужно и ненатурально захныкала Ильза, дернула подол своего платья, обнажая в высоком разрезе молочно-белое бедро, а после сползла на пол и с грацией игривой кошки поползла ко мне. — Мне было так грустно и одиноко.
— И ты решила, что мне тоже грустно и одиноко? — зло хохотнул я, наблюдая за тем, как она приближается ко мне и одновременно с этим ощущая, как кровь приливает к одному конкретному месту.
Ильза вцепилась в мою брючину и, ласково проведя пальчиками вверх по ноге, поднимаясь все выше и выше к паху, громко прошептала:
— Да. А еще ты очень много работаешь в последнее время и почти не расслабляешься, — Ильза встала на колени, удобно расположившись между моих широко расставленных ног. Тонкие пальчики быстро добрались до ширинки. Звякнул ремень, послышался звук расстегивающейся «молнии» и её мягкая, теплая рука накрыла моё тело.
Не став сопротивляться, я откинул голову назад и закрыл глаза.
Наверное, действительно стоит немного расслабиться и отвлечься. И кто, если не Ильза способен помочь в этом деле?
Но лучше бы со мной сейчас была не Ильза.
А она.
Моя маленькая любимая морская девочка. Моё персональное хрупкое чудо, почему-то верящее в свою силу и самостоятельность. И не обязательно стоя возле меня на коленях и тщательно вбирая часть меня в свой умелый рот, как делала это сейчас волчица.
Это вообще не важно.
Я просто хотел бы ощущать её в своих руках, на своем теле, под собой, рядом с собой. Гладить её тонкую кожу с легким розоватым, как у ребенка, оттенком. Чувствовать аромат её длинных воздушных волос, запускать в них пальцы, чуть натягивать и чувствовать, как она поддается каждому моему действию.
Её запах — особенный, будоражащий, словно пускающий легкие электрические разряды по мышцам и сводящий с ума моментально, стоит ей только появиться рядом. Она редко пользуется духами, и в этом тоже есть своё очарование, ведь так искусственные ароматы не перебивают её собственный запах, который я узнаю моментально, даже если передо мной выстроятся в ряд тысячи женщин.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Похожих на неё много, но точной такой же, как она больше не найти нигде. Иногда чрезвычайно умная, а иногда такая же чрезвычайно глупая. Не поняла, что до дрожи в коленках понравилась Грише. Он теперь даже верит, будто может избавиться от меня и получить её. Как будто я позволю ему. Позволю забрать мою девочку. И этот чертов вампир тоже дня не способен прожить, чтобы не взглянуть на неё хотя бы издали. Повезло ему, клыкастому, с наследственными способностями. Умей я становиться невидимым, может быть, вообще не отходил бы от моей нереиды.
Как он её там называет?
Принцесска?
И еще что-то по-французски, какая-то только их фраза. Бесит. Все они бесят. Джэхан тоже воду мутит, то ли действительно влюбился, то ли сам себя убедил в это убедил, то ли пытается играть в любовь.
Черт бы их всех побрал!
— Ай! — вдруг вскрикнула Ильза.
Я подхватился, распахивая глаза.
Волчица сидела на полу, потирая покрасневшую щеку и глядя на меня с обидой и претензией одновременно.
— Ты ударил меня током! — громко начала жаловаться она.
Я перевел взгляд на свои руки. Под ставшей прозрачной кожей пульсировали вздувшиеся вены, периодически вспыхивая бледно-голубым светом.
Я выдохнул, стиснул кулаки и попытался успокоиться.
— Ты меня ненавидишь, — вновь заныла Ильза, все еще сидя посередине моего кабинета попой на ковре и глядя на меня снизу-вверх. Почему-то вспомнилось, какая она в облике зверя — массивная, сильная, с широким крупом, пушистой светлой шерстью, немного отливающей золотом, и огромными бездумными прозрачными глазами.
— Я тебя не ненавижу, — пробормотал я, подтянул штаны, подхватил ремень и быстро заправился.
— Нет! Ненавидишь! — на глазах волчицы выступили фальшивые слезы. Такие же фальшивые, как и она сама. — Ты опять думал о ней, да?
Внезапно она подхватилась одним смазанным, едва уловимым движением, уперла руки в боки и начала:
— Ты постоянно думаешь о ней, когда мы вместе! Неужели, я так плоха? Неужели, тебе меня мало?!
Черт, ненавижу все эти бабские истерики. И почему женщинам всегда так хочется скандалить?
Я направился к столу, рывком выдвинул один из ящиков и схватил стопку наличности.
— Вот, — швырнул я деньги на стол перед Ильзой. — Сходи по магазинам, проветрись, купи себе что-нибудь и успокойся.
Но Ильза отреагировала неожиданно. Вместо того, чтобы как обычно, плотоядно улыбнувшись, выхватить купюры и унестись по своим делам, она закусила губу, словно готовая вот-вот разрыдаться, и глухо проронила:
— Какая же ты все-таки сволочь, — схватив сумочку, она вынеслась из моего кабинета, на последок от души хлопнув дверью.
— И что это сейчас было? — растерянно спросил я мебели.
Мебель не ответила.
Выдохнув, я сел за стол и уставился на разложенные перед собой документы. Счета, договора, биржевые сводки, налоговые документы, опять счета.
Надо было работать, но сосредоточиться никак не получалось. Мысли скакали, будто гарцующие пони, в ушах звенело от глухой тишины, повисшей в кабинете, и все размышления, даже начинавшиеся с рабочих вопросов заканчивались мыслями о ней.
Где она?
Чем занимается?
О чем думает?
Думает ли она обо мне также, как я думаю о ней?
И самое главное… знает ли она о Чуме?
Потому что если убийца пришел не за мной, то, вполне возможно, он пришел за ней.
Глава 2
КНЯЗЬ
Он вернулся домой в одиночестве и в крайне раздраженном состоянии. Вошел в квартиру, одним движением широких плеч скинул с себя легкую кожаную куртку. Тут же швырнул её в сторону вешалки, но куртка до цели не долетела, а приземлилась на пол на середине пути. Но Ян был поглощен собственными мыслями, а потому лишь походя отметил это и тут же забыл.
