Теофиль Готье, с пристрастием изучавший этот вопрос в странах Востока, сообщал своим читателям:
«Большие гаремы — удел визирей, пашей, беев и прочих богатых людей, так как стоит это невероятно дорого: каждой жене, ставшей матерью, полагается предоставить отдельный дом и собственных рабынь. Турки среднего достатка имеют обыкновенно всего одну законную жену».
Жерар де Нерваль развил эту тему: «Мужчина, который в состоянии прокормить и прилично содержать нескольких женщин, то есть предоставить каждой из них отдельное жилье, служанку и два комплекта нарядов в год, а также каждый месяц выдавать определенную сумму на ее содержание, и впрямь может иметь до четырех жен, но по закону он обязан посвящать каждой из них один день в неделю, что далеко не всегда столь заманчиво. Представьте себе также, сколь незавидной будет его жизнь из-за интриг четырех жен, почти равных в своих правах, разве что этот мужчина сказочно богат.
…Ну а если речь идет только о том, чтобы иметь любовниц, то, честно говоря, такая возможность есть и у всякого состоятельного мужчины в Европе.
…Замужняя женщина в Турецкой империи имеет те же права, что и у нас, и даже может запретить своему мужу завести себе вторую жену, сделав это непременным условием брачного контракта. Если же она соглашается жить в одном доме с другой женщиной, то имеет право находиться отдельно, вовсе не стремясь, как это принято думать, изображать вместе с рабынями трогательные сцены семейного счастья под благосклонным оком супруга или господина. Даже и не думайте, что эти красавицы готовы петь или плясать, дабы развлечь своего властелина. Честной женщине, по их мнению, не пристало обладать подобными талантами, но мужчина может пригласить в свой гарем альмей и газий и с их помощью веселить своих жен.
…Хотя правом полигамии в основном пользуются люди высокопоставленные, из прихоти или тщеславия, есть в Каире и бедняки, которые заводят много жен, чтобы жить за счет их труда. Они имеют по три-четыре семьи в городе, и жены не знают о существовании друг друга. Если же тайна раскрывается, это влечет за собой забавные споры и изгнание ленивого феллаха из домашних очагов всех его рассерженных супруг, так как, если закон и позволяет иметь несколько жен, он же и вменяет мужу в обязанность кормить их».
Жена могла инициировать развод, и для этого ей не надо было обращаться к верховным религиозным инстанциям, достаточно было представить свидетельства плохого с ней обращения. При разводе ей было гарантировано не только все то, что она имела из имущества и свадебного дара, но и достойное содержание от бывшего мужа на определенное время. В некоторых течениях ислама муж не вправе был взять вторую жену без согласия первой. Это и другие условия могли быть записаны в брачном контракте, которые существуют и теперь в некоторых восточных странах. Если же речь заходила о третьей жене, то уже требовалось согласие первых двух. И вряд ли оно могло бы быть получено без веских оснований. Если, к примеру, жена оказывалась бесплодной, то появление второй жены спасало ее от развода, а в будущем давало ей возможность реализовать, хоть и не в полной мере, инстинкт материнства, и, главное, давало мужу шанс на продолжение рода. В странах, где многоженство запрещено, подобная ситуация вынуждает мужа развестись с первой женой, оставив ее на произвол судьбы, и только затем он сможет получить законное право жениться на другой.
Были и другие причины, по которым муж решал обзавестись новой женой или обратиться к наложницам. Причины вполне человеческие и универсальные.
В романе Томаса Манна «Иосиф и его братья» рассказывается история патриарха Иакова, который семь лет служил своему дяде по матери Лавану, чтобы взять в жены его дочь Рахиль, но был обманут и вместо нее получил ее сестру Лию. Тогда он отслужил еще семь лет, пока не получил, наконец, и Рахиль. Но сестры поначалу были бесплодны. Тогда Рахиль убедила Иакова взять на свое ложе служанку, которая родила для них детей. Примеру сестры решила последовать и Лия:
«…И она говорила Иакову:
— Не знаю, что стряслось и за что мне такой позор, что я хожу праздно и бесполезно! Если бы у тебя была только я, этого бы не случилось, я бы не оставалась без ноши целых два года. Но сестра, которая нашему господину дороже всего на свете, отнимает у меня моего мужа, и я лишь с трудом удерживаюсь от того, чтобы проклясть ее, а ведь я же ее люблю. Наверно, этот разлад портит мне кровь, и поэтому я не могу понести, и твой бог не хочет больше вспоминать обо мне. Но что Рахили дозволено, то и мне не заказано. Возьми Зелфу, мою служанку, и спи с ней, чтобы она родила на мои колени и у меня были сыновья благодаря ей. Если я уже не имею цены для тебя, то все равно пусть у меня так или иначе родятся дети, ибо дети — это бальзам для ран, которые наносит мне твоя холодность.
…И, приняв господина с покорностью и рабским усердием, служанка Лии забеременела и родила на колени своей госпожи, которая ей помогала стонать».
Древнеиндийский трактат «Камасутра» поучает:
«Причины вторичного брака при жизни жены таковы: дурной характер или глупость жены, нелюбовь к ней мужа, желание потомства, постоянное рождение дочерей, невоздержанность мужа.
С самого начала жена должна стараться привлечь сердце мужа, демонстрируя ему свою преданность, хороший характер и ум. Однако если она бездетна, то сама должна предложить мужу взять себе еще одну жену. И когда он женится вторично и приведет вторую жену домой, первая жена должна уступить ей свое высокое положение в доме и относиться к ней как к сестре. …Детей второй жены она должна воспитывать как своих, о ее слугах заботиться больше, чем о своих, к ее подругам относиться с любовью и добротой, а ее родственникам оказывать всяческие почести.
…Мужчина, у которого много жен, должен ко всем женам относиться справедливо. Он не должен оставлять без внимания их недостатки и не раскрывать одной жене любовь, страсть, телесные недостатки и тайны других. Он не должен позволять женам дурно отзываться друг о друге, и если одна из них начнет порочить других, он должен остановить ее, поругать и сказать, что у нее самой такие же недостатки в характере. Одной жене он должен доставить радость своим тайным доверием, другой — тайным уважением, третьей — тайной лестью; он должен радовать их всех прогулками по саду, развлечениями, подарками, уважением по отношению к их родственникам, тем, что делится с ними тайнами, и, наконец, своей любовью. Молодая женщина, которая обладает хорошим характером и ведет себя в соответствии с заповедями священного писания, завоюет привязанность мужа и победит соперниц».
Разумеется, никакая женщина не рада сопернице, но жизнь намного сложнее и богаче, чем арифметика ревности.
Когда в мире не прекращаются войны, количество мужчин резко сокращается. А так как девочек, как правило, рождается больше, чем мальчиков, то множество женщин остаются без мужа, семьи и детей.
Такова уж природа людей, что четыре жены могут родить четырех детей от одного мужа, но обратная комбинация невозможна. Если вспомнить недавнюю историю, то бывали случаи, когда в деревню возвращался с фронта только один из ушедших на войну мужчин. А через некоторое время численность населения заметно увеличивалась и деревня возрождалась в прямом и переносном смысле.
Во время Кавказской войны XIX века имам Шамиль, чтобы облегчить участь вдов и одиноких женщин, разрешил им выбирать мужа по своему усмотрению. Как писал С. Эссадзе: «Названный мужчина, холостой или женатый, обязан был жениться на той, которая его выбрала».
Единобрачие, как показывает история, не всегда выдерживало испытание временем. И сейчас найдется немало одиноких женщин, которые предпочли бы стать второй женой сильного и состоятельного мужчины, чем влачить безрадостную жизнь бесправной любовницы или терпеть в мужьях пропащего пьяницу или человека, не способного обеспечить семью.
Живущие в США мормоны, относящие себя к Церкви Иисуса Христа Святых последних дней, еще не так давно могли иметь до десяти жен. Их вынудили отказаться от этого обычая, хотя во всем остальном они являют достойный пример хозяйствования и воздержания от губительных пороков вроде алкоголя и табака. Однако с многоженством, похоже, покончили отнюдь не все мормоны, отчего супруги их не выглядят несчастными.
Таким образом, гарем и многоженство — вовсе не одно и то же. Гарем, как он был представлен в некоторых восточных дворцах, весьма далек от религиозных устоев ислама, порицающего излишества и запрещающего прелюбодеяния, не говоря уже о том, что ислам рекомендует освобождать рабов, а не умножать их количество.
Жерар де Нерваль с удивлением констатировал: «Итак, наслаждения гаремной жизни, всевластие мужа или господина, прелестные жены, которые сообща стараются доставить удовольствие одному-единственному мужчине, — все это, увы, очередная иллюзия, с которой приходится расстаться. Религия и мораль полностью разрушают этот идеал, столь соблазнительный для европейца».
