Ракетный залп с малой дистанции не позволил системам РЭБ истребителей Керта в полной мере проявить себя. Внезапность атаки и плотность вражеского строя тоже сыграли свою роль, и две машины, попавшие под концентрированный удар десяти противников, не продержались и тридцати секунд.
Виктор видел, как одна за другой погасли на тактической голограмме две дружественных метки, и как прорвавшиеся к строю десантных машин истребители «танланов» начали рвать на части довольно прочные, но неповоротливые боты. Именно это избиение отвлекло атакующих и в какой-то мере позволило силам прикрытия прийти в себя. Если бы пилоты Лоя не отвлеклись на уничтожение ботов, а, продолжая двигаться плотной группой, начали одну за другой выбивать машины Керта, постоянно оказываясь вдесятером против двух-трех противников, разгром стал бы полным, но почему-то лид-майор избрал другую тактику. Возможно, он решил, что исход боя и так уже предрешен.
Виктор подозревал, что в состав команды «танланов» командир эскадрильи специально отобрал более опытных пилотов. Все же, при численном равенстве истребителей в обеих группах, атакующим всегда труднее. Десантный бот, конечно, истребителю не противник, но броня, защитное поле и оборонительное вооружение у него все же имеются, и сомкнутый строй таких машин может встретить вражеские истребители неприятным заградительным огнем. Поэтому какое-то, пусть и не слишком значительное, преимущество у команды «имперцев» изначально имелось, и Лой, видимо, решил скомпенсировать его опытом отобранных в свою команду пилотов.
Тем не менее, Керт, назначенный нашим командиром, тоже не был в таких делах новичком.
– Ордер «кулак», – после секундного замешательства скомандовал он. – Пока не соберемся вместе, в бой не вступать!
Последний приказ явно касался Виктора и второго новичка, о котором мастер-лейтенант Тик отозвался перед боем столь же пренебрежительно, как и о Вершинине. Естественно, этот пилот с позывным «Пино» тоже оказался в команде Керта, и даже Виктору бросилось в глаза, как неуверенно он совершал маневры перестроения.
– Атакуем вдоль строя ботов, – продолжал раздавать инструкции Керт. – Ракетный залп по моей команде. Расход боекомплекта – две ракеты.
Замысел Керта не отличался изощренностью. Сходу прорваться вглубь строя десантных ботов пилоты Лоя не смогли. Уничтожив четыре машины, они разошлись в разные стороны и разбились на три группы, одну из которых и собирался всеми силами атаковать наш командир. Керт намеревался создать локальное численное превосходство и изрядно проредить противника массированным применением ракетного оружия.
Однако, похоже, лид-майор Лой знал все эти уловки не хуже Керта и специально спровоцировал командира «имперцев» на такие действия. Виктор был удивлен, что Керту не очевидна опасность подобного плана. Противник, конечно, утратил монолитность своего строя, но все три группы его истребителей сохраняли высокую скорость и держались таких курсов, чтобы в любой момент иметь возможность быстро собраться вместе. Именно это они и сделали, успев объединиться до того, как истребители эскорта нанесли удар.
– Огонь! – Керт, судя по всему, слишком поздно понял свою ошибку и был вынужден продолжить атаку в невыгодных условиях, поскольку попытка уклониться от боя в таких обстоятельствах могла привести к еще более тяжелым последствиям.
Виктор видел перед собой плотный строй истребителей противника и понимал, что лучшего момента для применения ракетного оружия может и не представиться, но у него был четкий и однозначный приказ выпустить только две ракеты, хотя, будь на то его воля, он бы отправил в полет все четыре.
Вычислитель машины Керта сбросил подчиненным распределение целей. Виктор сместил пальцем в сторону защитный колпачок и вдавил кнопку пуска. Ракеты яркими росчерками ушли вперед по курсу. Истребитель чуть заметно вздрогнул, потеряв часть массы и став немного легче и маневреннее.
Виктор все больше убеждался, что сегодня не их день. Пилоты Лоя умело маневрировали, давая возможность своим системам радиоэлектронной борьбы и пушечным турелям максимум возможностей для противодействия ракетному залпу. В итоге, потратив половину ракет, силам прикрытия удалось уничтожить только один истребитель противника, да и то это была машина, управляемая вычислителем виртуального тренажера.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Дистанция сократилась, и теперь уже в сторону истребителей Керта устремились ракеты «танланов». Лой тоже умел экономить боезапас, и у его людей было чем встретить своих менее опытных коллег.
В бою настал тот самый момент, когда тактически выверенные действия уступают место «собачьей свалке». Виктору стало не до взаимодействия с другими пилотами своей группы. Вычислитель истребителя гнусно верещал. Тактическая голограмма полыхала красным, вырисовывая курсы четырех ракет, атакующих его машину. Малая дистанция давала противнику возможность наводить ракеты на цель, несмотря на все усилия средств РЭБ машины Вершинина.
Считалось, что отбиться от одной ракеты истребитель модели «Блик-5» может почти всегда. От двух – как повезет, но шансы есть. Если машину атакуют три ракеты, везение должно принять просто эпические масштабы, да и то поможет оно только если ракеты выходят на цель не одновременно, а хотя бы с небольшим разбросом по времени. Об отражении одновременной атаки четырех и более ракет скромно умалчивалось. Видимо, считалось, что даже тупым все и так понятно.
Краем сознания Виктор успел отметить, что столь концентрированный залп именно по его машине выглядит крайне странно, но бросив взгляд на отметки истребителей противника, обратил внимание, что два из четырех неприятных гостинцев отправлены в полет Тиком. Похоже, мастер-лейтенант решил лично преподать урок «аборигену с отсталой планеты» и в нарушение полученного от командира распределения целей отправил свои ракеты навстречу истребителю Виктора. В реальном бою он, возможно, так делать не стал бы, но во время виртуальной тренировки решил позволить себе небольшое удовольствие, тем более что результат боя и так очевиден.
Бросив машину в сторону и выжимая из двигателей максимум, на что они способны, Виктор попытался заставить ракеты вытянуться в колонну. Пытаться сбить сразу четыре быстрых и вертких цели, одновременно атакующих с разных сторон, было бы слишком самонадеянно. Вершинин, конечно, понимал, что этот маневр вряд ли ему поможет, но просто бездействовать, дожидаясь виртуальной смерти он оказался не готов.
– Сорок секунд до контакта, – скупо доложил вычислитель. – Вероятность поражения машины ракетами противника…
– Заткнись, – Виктор резко оборвал излияния ИскИна, обратив внимание на мигающую иконку входящего вызова. От него что-то понадобилось Тику.
– Вершинин, – бросил Виктор, активируя связь.
– Сейчас поджаришься, лид-лейтенант, – раздался в наушниках злорадный голос Тика. – Не забывай о реальности ощущений. Тебе будет полезно это прочувствовать для избавления от иллюзий…
– Ты с чего такой злой, Тик? – усмехнулся Виктор. – Подруга бросила? Или начальство не замечает твоих скрытых, но бесспорных талантов?
Виктор вел в диалог, а его руки в это время готовили истребитель к отражению ракетной атаки. Обе плазменных пушки он перевел в режим ручного управления. Теперь вычислитель не занимался расчетом упреждений, а только наводил стволы на заданные Виктором точки.
– Борзый, да? – прорычал Тик. – Ну, посмотрим, как запоешь, почувствовав, как мои ракеты рвут тебя на части.
Виктор не стал отвечать, отчетливо понимая, что Тик неадекватен. В данный момент у него хватало других дел, слегка более важных, чем общение с неуравновешенным пилотом условного противника.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Десять секунд до входа ракет в зону досягаемости, – доложил вычислитель.
В системы наведения ракет были заложены алгоритмы уклонения от зенитного огня. Их прямолинейный полет сменился резкими рывками из стороны в сторону, на первый взгляд казавшимися абсолютно хаотичными. Однако Вершинин хорошо помнил, как в игре «Битва за Ригель» ему удавалось угадывать, какой именно маневр в следующее мгновение совершит противник. Он много думал об этом новом свойстве своего мозга, но никаких разумных объяснений появления у себя такой способности так и не нашел. Единственное, что ему удалось установить более-менее точно, так это время, когда он начал ощущать в себе странные изменения. Случилось это примерно через неделю-две после их встречи с Коррой.
