Так, чтобы слышал Юзаф, она произнесла с ноткой удивления:
— Капитан Рэнделл! Как я рада, что мы встретились. Мне очень хотелось повидаться с вами. Могу я присоединиться к вам?
Впервые с ночи его приезда в Лунджор три месяца назад она встретила его и заговорила, но если Алекс и был удивлен ее обращением, то не подал вида. Он слегка поклонился и сказал самым невыразительным голосом:
— Конечно, миссис Бартон, если хотите. Но я направляюсь в Чанвар и боюсь, что вам эта поездка не понравится. Она будет довольно тяжелой.
— Тогда, возможно, вы проедете со мной до майдана, — предложила Винтер, разворачивая свою лошадь. — В Чанвар вы сможете поехать как-нибудь в другой раз.
— Прошу прощения за возможную непочтительность, — начал Алекс, — но…
Винтер взглянула на него через плечо, удивленно приподняв брови, отпустила повод и под прикрытием своей длинной юбки пришпорила Забияку. Той не нужно было второго приглашения. Лошадь просто плясала на месте, всхрапывая, в ожидании бешеной скачки.
Винтер еще раз окликнула капитана Рэнделла и сосредоточилась на том, чтобы остаться в седле, одновременно не позволяя Забияке остановиться ни на минуту. По правде говоря, она вовсе не была уверена, что у нее получится все так, как задумано, но Забияка, закусив удила, помчалась галопом, словно за нею гнались семь дьяволов.
На счастье, поверхность земли была ровная, и как только они миновали деревья, впереди показался широкий майдан. Дорожка среди деревьев была узкой, и ветки хлестали по юбке Винтер; шляпа ее слетела, и волосы развевались на ветру, словно черный шелковый флаг, и вот она уже скачет по открытому майдану. За спиной она услышала стук копыт Чатука и крики Алекса: «Налево! Тяните левый повод!» и только потом вспомнила о широкой канаве, окаймлявшей дальний край площадки. Она изо всех сил потянула за ближайший повод, но не смогла развернуть взбесившуюся лошадь. Потом Алекс настиг ее, и она увидела черную голову Чатука с заложенными ушами, поравнявшуюся с ней, и Алекс перехватил у нее узду и отвернул Забияку — все еще несущуюся галопом, но уже показывающую признаки усталости — прочь от канавы, в открытое поле. Две минуты спустя он заставил обеих лошадей остановиться.
Винтер перегнулась через шею Забияки с неожиданной слабостью, почувствовала крепкие пальцы Алекса на своем плече и услышала, как он спросил:
— С вами все в порядке?
Она подняла голову, посмотрела на него — и увидела выражение осенившей его догадки. Он разжал руку и недоверчиво спросил:
— Вы сделали это нарочно?
Винтер выпрямилась и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.
— Я… мне было необходимо. Извините меня. Но я должна поговорить с вами. Я обязана! Прикажите Юзафу держаться позади.
Алекс долго смотрел на нее. Его глаза были черны от гнева, а губы сомкнулись в твердую, узкую линию. Он бросил короткую команду через плечо, тронул ногой Чатука, и две лошади двинулись шагом вперед, а Юзаф отстал и ехал в стороне.
— Вам лучше привести в порядок волосы. Дайте свой повод. — Алекс перегнулся и принял уздечку у нее из рук, глядя, как она пытается собрать и восстановить какое-то подобие прически из блестящей массы волос. Гнев его прошел, он улыбнулся с легкой ухмылкой:
— Вы сейчас напоминаете мне одну из спартанок, «причесывающих свои длинные волосы перед смертью» в проходе Фермопил. Перестаньте смотреть с таким трагизмом. В чем дело?
— Простите меня за… за это, но мне нужно было остановить вас и не пустить в Чанвар. — Ее голос был тихим и дрожащим, она взглянула на него и увидела, как его брови нахмурились, а в глазах появилось недоуменное выражение. Неожиданно она спросила:
— Почему вы сегодня один? Где ваш ординарец?
— Он заболел, — коротко пояснил Алекс. — Почему вы спрашиваете?
Винтер прерывисто вздохнула:
— Потому что… значит, это правда. Я ничего не придумала.
Алекс поморщившись посмотрел на нее:
— Что правда? Что все это значит?
— Вас собираются убить, — сказала Винтер. — В овраге, на дороге в Чанвар. Я подслушала разговор прошлой ночью и решила предупредить вас. Но… но мне не хотелось, чтобы они догадались, что я все знаю, поэтому, когда вы отказались поехать со мной, пришлось вас заставить это сделать. Поэтому мне пришлось пришпорить Забияку и притвориться, что я убегаю от вас, чтобы вы…
— Погодите. Не повторите ли вы все с самого начала и помедленнее? Кажется, я плохо соображаю с утра.
Неожиданно в его голосе послышались нотки недоверия, и Винтер вспыхнула.
— Вы не верите мне. Вы думаете, что я… Но это правда! Они сказали, что Нияз Мохаммед будет отравлен и заболеет, и что у вашего сайса повреждена рука, поэтому вы поедете один и… — Она обернулась по сторонам и продолжила: — Мне… Мне очень жаль. Кажется, я слишком путано все объясняю.
— Начните с самого начала, — посоветовал Алекс. — Кто это «они»?
— Не знаю. Я лишь слышала голоса. — И она рассказала ему всю историю, связанную с голосами, которые шептались в тени слепой стены, возле трубы, соединенной с ванной, и как она случайно услышала их, а Алекс слушал и не перебивал. Когда она закончила, он немного помолчал и потом спросил, не узнала ли она какой-нибудь голос. Винтер покачала головой.
— Нет. Они говорили очень тихо, и эхо искажало звук.
— Никаких имен?
— Только одно. Человек по имени Механ Лал тоже будет в овраге, чтобы… помочь. Среди слуг такого человека нет.
— Но есть среди моих знакомых, — мрачно заметил Алекс.
Он щелкнул пальцами на уровне плеча, не оборачиваясь. Это был короткий, едва уловимый жест, но Юзаф, находившийся в двадцати ярдах позади, увидел его и приблизился.
— Хузур?
— У тебя есть оружие?
Юзаф сунул руку за шиворот и достал маленький пятизарядный кольт; довольно необычное оружие для сайса. Алекс протянул руку, взял его и спрятал себе в карман.
— Мне могут понадобиться оба. Отвези мем-сахиб домой через военные лагеря и держи рот на замке.
Он увидел удивление на лице Винтер и улыбнулся: но глаза его оставались серьезными.
— Все в порядке. Юзаф — один из моих людей. Вам не следует ездить так далеко без надежного сопровождения. Времена сейчас неспокойные.
Он хотел развернуть Чатука, и Винтер перехватила повод.
— Нет! Алекс, нет! — в ее голосе слышалась паника.
Алекс посмотрел на нее, и лицо его смягчилось. Он коснулся ее руки и пожал крепко и ободряюще.
— Со мной все будет хорошо. Обещаю вам. Ведь я предупрежден и вооружен.
Но пальцы Винтер все еще сжимали уздечку.
